Первый Артефактор семьи Шторм 4 - Юрий Окунев Страница 46

Старик кивнул, сделал ещё один неспешный глоток. Указал на меня мизинцем руки, которой удерживал чашку.

— Дело в том, что здесь наши с вами интересы сошлись. Вам нужно было освободиться от госпожи Яровой, а нам, — он убрал мизинец и снова глотнул чая, — от её связи с вами.

— Интересно, что она успела натворить, раз вы решили избавиться от неё столь жутким образом?

Старик не отвернулся, не стал оправдываться. Его голос звучал так же спокойно, как и раньше. Только вот давление Дара выросло примерно на половину:

— У Церберов есть правила. Одно из них — верная служба. Пришедшие к нам в, скажем так, орден, отказываются от личных целей и задач, начинают служить высшим целям.

Ага. Точнее, Богу Смерти. Который преследует свои какие-то цели, прикрываясь тем, что убивает других богов.

Цербер продолжал:

— Госпожа Яровая поклялась служить, отдать себя борьбе за наши идеалы. Но спутала личные мотивы с настоящим служением. И это нормально, — его голос вдруг стали тихим и вкрадчивым. — Люди слабы. Им нужно руководство более опытных, кхм, коллег. Тех, кто наставит на путь истинный. Раскроет их истинный потенциал.

По моей душе пробежала неприятная дрожь.

— И каков же был истинный потенциал Светланы?

— Она должна была стать наставником для многих Гончих и Церберов в будущем. — В его голосе мелькнуло что-то похожее на досаду. Неужели то, что произошло в подземелье, пошло не по плану? Неужели всё-таки я должен был оказаться на её месте?

Старик словно прочитал мои мысли:

— Не беспокойтесь, Сергей Иванович. Несмотря на жестокость, с которой вы столкнулись, вы бы не пострадали. — Я поднял бровь, и старик будто это заметил. — Да-да, в священной комнате вам не грозила опасность. Испытание было не для вас, а для Светланы.

— Она его провалила?

— Нет. Это испытание она прошла. Иначе бы священная комната не приняла бы её добровольную жертву.

— Добровольную? — усмехнулся я. — Она явно не была в курсе того, что происходит.

Бог Смерти улыбнулся краем губ.

— Она поклялась служить, но зашла за красные флажки. За что и получила наказание. У неё был выбор: умереть в муках и бесполезно или же принести пользу ордену посмертно, коль она не готова была служить ему верой и правдой при жизни.

— Жестоко, — пробормотал Черкасов за спиной. Старик услышал:

— Действенно. Мы защищаем этот мир от вторжения божественных сущностей уже долгое время. И это требует определённых жертв.

— Звучит красиво. Но я-то тут причём? Могли бы просто убить Светлану, раз вы уж решили, что она не жилец.

— Убить её просто так было бы слишком бездумной потерей драгоценного ресурса. Она должна была послужить более высоким целям.

Я промолчал, поняв, что не хочу знать, что же этот Бог считает высокой целью. Но то, что он сказал дальше стало для меня неожиданностью:

— И именно благодаря тому, что вы пришли, Сергей Иванович, всё получилось. И за это мы хотим вам выразить благодарность.

ОН указал рукой влево от себя, туда, где стояли ширмы, отгораживающие небольшое пространство этого зала. Оттуда сначала вышла бледная Татьяна Кислицина. Она выглядела так, будто с момента нашей встречи продолжала воевать с мёртвыми или её без передыха проверяли другие Гончие.

Увидев меня, она кивнула и сразу отошла в сторону, открывая проход кому-то ещё. Из-за ширмы вышла симпатичная женщина лет сорока, в красивом, очень по фигуре синем платье, коснулась плеча Татьяны благодарным жестом, а затем подошла ближе.

Когда она приветливо улыбнулась, я чуть не упал со стула: она тоже оказалась сильной одарённой. Её дар переливался зелёными волнами и лечил мои раны даже на расстоянии.

Передо мной, в двух метрах от Бога Смерти, стояла Богиня Жизни.

От автора.

Дорогие читатели! Спасибо, что продолжаете с интересом следить за историей. Мне очень приятно видеть это и продолжать писать для вас.

Хочу предупредить, что с этого дня я перехожу на формат выкладки «по рабочим дням»: с понедельника по пятницу. Болезнь и дела сбили график и нужно немного наверстать упущенное и прийти в себя.

История в любом случае будет закончена тогда, когда я расскажу её полностью, ни главой раньше.

Ещё раз спасибо за доверие!

Глава 18

Сообразим на троих

Хвала небесам, я сидел на стуле, поскольку у меня натурально закружилась голова. Весь тот миф, вся та логика по которой строился этот мир, все те меры предосторожности, которые приходилось предпринимать мне, разбивались о довольные рожи этих двоих.

Бог Смерти и Богиня Жизни. Нет, конечно, жизнь и смерть всегда танцуют вместе, но чтобы быть настолько близкими, да ещё и руководить организацией, которая уничтожает других богов? Это походило на какое-то издевательство.

Я обернулся к Черкасову, чтобы оценить его реакцию и понять, понимает ли он кто перед ним. Однако мой помощник застыл, глядя вдаль за стекло в сторону несуществующих птичек, и казалось перестал дышать.

— Он сейчас вне зоны доступа, — мелодично сказала Богиня Жизни.

— Он хоть не задохнётся, пока зона вернётся? — спросил я, продолжая изучать Антона.

— Какая похвальная забота о своих последователях, — мягко сказала Богиня. — Он в безопасности, пока я рядом.

Женщина села за стол, через три места от нас с Богом Смерти. Пока она наливала себе чай — руками, без Дара, явно наслаждаясь журчанием воды, — я бросил взгляд на Кислицину. Гончая первого ранга не двигалась, но в отличие от окаменевшего Черкасова, она бросала взгляды на меня, на своё начальство, иногда кусала губу.

Дар богов на неё не воздействует, как на Гончую? Или она тоже бог?

То, что я не попал под действие их Дара мне было понятно: Контроль богов может осуществлять только Бог Контроля. А его, по словам Кефира, прибили первым делом.

Вот только этот факт выдавал меня с потрохами. Поэтому я решил начать разговор первым:

— Что ж вы так невежливо с моим помощником. Свою то не заморозили, — я кивнул на Кислицину.

Гончая отвела глаза.

— Татьяна наш верный человек, которому мы всецело доверяем, — сказала Богиня Жизни. — Тем более, именно она помогла привести вас сюда, Сергей Иванович. Так что мы перед ней в долгу.

И снова Кислицина выглядела так, словно её не похвалили, а ткнули, как обкакавшегося пса, прямо в