Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский Страница 44

— Как думаешь, «паспорт» Дани император будет изучать? — с толикой беспокойства спросила Мира.

— Обязательно, — кивнул я. — Более того, есть подозрение, что часть информации от нас просто утаили. Аналитики попытаются выяснить, насколько сын опасен для Долгоруких. Будь у меня на руках весь расклад, я бы приготовился к неприятностям. А так… приходится только надеяться, что Данислав не представляет для императорского клана большой угрозы. Можно и договориться о сферах влияния.

— Сферы влияния? — улыбнулась жена. — С императором?

— Ну да, а что такого? Я не собираюсь отсиживаться в обороне, если на мою семью начнётся накат. Не хочу развязывать войну, но травоядных всегда в первую очередь сжирали.

— Это мне известно, — поцеловав меня в щеку, Мира пошла по своим делам. — Не опоздай на завтрак. А то опять совещание устроишь, забудешь про всё.

Я пообещал прийти вовремя. Действительно, с момента приезда приходится крутиться, как белке в колесе. Работы по горло, а верных людей, которые могли бы заменить меня в решении некоторых вопросов, не хватает. Стригу бы отыскать, да к себе в команду взять. Только где он? Затерялся на просторах Империи, ни слуху, ни духу. Разве что с Фёдором Громовым поговорить. У него остались старые связи на Урале. Пусть аккуратно, чтобы не привлекать внимание князя Демидова, выяснит, где сейчас мой друг по егерскому братству.

Решив размять ноги, я вышел на балкон и увидел цепочку бегущих по парковой дорожке бойцов, рядом с которыми мелькала рыжая копна волос Лоры. Девушка охотно принимала участие в тренировках, а заодно строго следила, чтобы никто не волынил.

— Значит, Рахдай, — пробормотал я. — Но как такое может быть?

— Мы недооценили шамана, — раздался за моей спиной голос, идущий из кабинета.

Я обернулся, зная, кого там увижу. Призрачная фигура Ясни материализовалась в моём кресле. Почему-то именно там наставнику-чародею нравилось сидеть, когда он обретал плоть.

— В чём наша недооценка? — удивился я, вернувшись в кабинет. Поставил пустую чашку на стол, а сам стал сосредоточенно расхаживать от одной стены к другой. — Ведь я сжёг Рахдая «Солнечным копьём». Сжёг дотла. Выжить ему было невозможно. Сам же видел!

— Значит, Рахдаю известен метод переселения души в чужую плоть, — со всей серьёзностью произнёс Ясни. — В момент смерти он сумел вырваться в астрал, оставив бренную плоть тебе на растерзание. А сам затаился, выискивая себе новый «дом».

— И нашёл его в Савине, когда тот лежал в коме, — кивнул я, вспоминая свою историю, когда душа майора Прохорова вселилась в тело годовалого ребёнка, и с тех пор нередко помогала мне, особенно в детстве, давая необходимые навыки. Но чем взрослее я становился, тем всё меньше и меньше пришелец из неведомого мне мира проявлял свою сущность. Он остался во мне, и я иногда пользовался его личиной, как и модификаторами боевой ипостаси. — А может ли Рахдай взять контроль над телом Ильи?

— Вероятнее всего, он это и хочет сделать, но только после того, как Илья войдёт в твоё доверие. Чтобы удар был наиболее болезненным. Предательство друзей бьёт сильнее, чем открытое нападение врага, — Ясни, несмотря на свою призрачность, каким-то образом сумел сделать полный оборот вместе с креслом. И это тоже ему нравилось. Я не мешал фантому развлекаться.

— Как я могу «вытащить» шамана из Савина?

— Не помню. Существовали какие-то обряды, ритуалы, но за давностью лет многое уже вылетело из памяти. Пока приглядывай за управляющим, попытайся сам найти точки соприкосновения. Нужно выяснить, когда и каким образом Рахдай проявил свою активность.

— Ладно, попробую, — проворчал я, особо не надеясь на разговорчивость Савина. — Пошли завтракать. Хватит крутиться на моём кресле.

— Собственник, — проворчал в ответ Ясни, но послушно рассеялся в воздухе, вернувшись в своё вместилище — кинжал-эйдос, который до сих пор в виде авторучки находился в моём кармане.

За завтраком я попросил Ирину:

— Найди всё, что связано с Савиным, до того, как он попал в ожоговое отделение Центральной Лечебницы. В каком был состоянии, кто его лечил, ухаживал за ним. Кто контролировал допуск к пациенту в коме. Особенно интересует, было ли финансирование подобной услуги? Насколько я знаю, операции по восстановлению кожи — это очень дорогостоящая процедура. Вряд ли Целители взялись бы за такую работу без уверенности, что её оплатят. Особенно меня интересует, были ли запросы по Савину от Палаты Внутреннего Контроля или от высокородных аристо. Потом… свяжись с профессором Яворским. Аккуратно расспроси то же самое. Вдруг ему известно гораздо больше, чем другим. Савин утверждал, что к ним приезжал Елизаров. Какие вопросы задавал, чем интересовался…

— Ты думаешь, Яворский станет со мной разговаривать? — засомневалась Ирина.

— Скажешь, что Савин сейчас работает на меня. Что я пожалел человека, потерявшего здоровье и крышу над головой, поэтому и поверил рекомендации профессора. Но мне нужны детали всего, что происходило вокруг Савина. Если будет сомневаться, набери мой телефон. Поговорю.

— Поняла, — кивнула Ирина и занялась намазыванием масла на пышную булочку. — Тебя тревожит Савин?

— Меня тревожит не он сам, а его прежняя служба, — чуточку слукавил я, потому что Илья действительно сейчас представлял из себя ходячую бомбу, которая может рвануть в любой момент. Рахдай пока не активен, и его нужно очень быстро «вытащить» из Савина. Не убивать же мужика из-за этого ублюдка. — Чем раньше мы узнаем обстоятельства произошедшего с Пронскими, тем больше шансов встретить во всеоружии неприятности.

Больше я о работе за столом не говорил, заметив недовольный взгляд Мирославы. Да и Настя с Аликой хотели пообщаться совершенно на другие темы. Мы уже в Москве почти месяц, а ещё ни разу не выбрались на какое-нибудь культурное мероприятие. Девушек беспокоило, что никто из родовитых семей не приглашает нас в гости. Я счёл это обстоятельство не столь важным. Скорее всего, к нам пока присматриваются, чего-то ждут.

— Почему бы не устроить приём для соседей по случаю приезда? — я решил, что нужно начинать с ближайшего окружения. В Давыдково хватает людей высокого сословия. Если задумка удастся, слухи поползут по столице, и