Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон Страница 43

объявил, что под страхом смерти все должны подняться на борт галер"[646]. Потрясенный кардинал Жерардо да Парма, естественно, умолял его передумать, но здесь, помимо высокомерия, действовали и другие факторы[647]. Во-первых, неаполитанские купцы, опасаясь пагубных последствий затяжной блокады, должно быть, подстрекали Карла Салернского к действиям. Во-вторых, количество арагонских галер, увиденных принцем за волнорезом, точно совпало с отчётом, представленным ему генуэзским купцом Наварро двумя днями ранее, что укрепило ложное представление о численном превосходстве его собственного флота. В-третьих, принца прозвали "Карлом Хромым", потому что из-за произошедшего несчастного случая в детстве он хромал, что, вероятно, заставляло его чрезмерно стараться доказать свою состоятельность. Наконец, как наследник короля-воина, он, должно быть, чувствовал огромное психологическое давление и стремился проявить доблесть в битве[648].

Тем не менее, нежелание уроженцев Южной Италии вступить в бой со смертельно опасным врагом, доказавшим свою силу, едва не спасло положение. Руководствуясь здоровым чувством самосохранения, они сначала отказались прислушаться к требованию принца, "потому что никто не хотел подниматься на борт", — отмечает Мунтанер[649]. Только после того, как некоторые из знатных баронов посоветовали принцу подать пример, поднявшись на борт первым, остальные осмелились это сделать. По иронии судьбы, одним из них был адмирал Жак де Бурсон, человек, на чье суждение Карл Анжуйский полагался, чтобы предотвратить столь катастрофическое решение[650]. "И когда бывшие с ним рыцари и бароны, а также другие солдаты, увидели, что принц поднялся на одну из своих галер, — пишет Десклот, — все они в большой спешке вооружились и бросились к кораблям"[651].

Как только анжуйские галеры стали выходить из порта, ликующий Роджер приказал своему флоту развернуться кормой и двинуться на юго-восток — навстречу восходящему солнцу. Воодушевленные притворным бегством противника, анжуйцы бросились за ними в погоню. Галеры, укомплектованные итальянцами, хоть и неохотно, но тоже последовали за кораблями с пылкими французскими рыцарями. В результате анжуйские галеры — растянувшиеся и дезорганизованные — отделились от остальных, преследуя арагонцев по всей ширине залива в 25 километров[652]. В какой-то момент пара анжуйских галер шедших в авангарде приблизилась к флагманскому кораблю Роджера на расстояние крика. Капитаном одной из них был мессинский дворянин-коллаборационист, Риккардо Рисо, командовавший эскадрой из 7 кораблей, отправленной ранее для подавления восстания в Палермо. Капитаном другой галеры был его соотечественник, сицилийский перебежчик Энрико ди Ницца. По словам Неокастро, эти двое дразнили арагонского адмирала веревочными петлями и предсказывали его скорую гибель, что было необдуманной бравадой, о которой они вскоре пожалели[653]. Бегство Лаурии, конечно же, было лишь ловким тактическим ходом. Когда его галеры приблизились на расстояние нескольких миль к Кастелламмаре, он раскрыл ловушку. Арагонские корабли внезапно замедлили ход и развернулись в один ряд, выстроившись в линию[654]. Десклот описывает, что произошло дальше:

Таким образом, галеры выстроились в плотный строй, одна к другой, и адмирал короля Арагона и Сицилии приказал гребцам отложить весла, чтобы арбалетчики с его кораблей могли свободно стрелять и поражать врага издалека, прежде чем галеры смешаются в бою[655].

К тому времени, как анжуйцы поняли, что их провели, было уже слишком поздно: они находились слишком далеко от Неаполя, чтобы вернуться в безопасную гавань. Их несло прямо на центр арагонской линии, оставляя мало возможностей для выстраивания галер в надлежащий боевой строй. Хуже того, выстраивание арагонских галер в линию почти наверняка стало сигналом для резервной эскадры выйти из Кастелламмаре и занять позицию позади основных сил. Плотный строй арагонских галер и яркое утреннее солнце, должно быть, скрыли движения резервной эскадры, когда она приближалась сзади к строю. Некоторые аналитики предполагали, что целью резервной эскадры было усиление центра линии Лаурии, но Мунтанер указывает, что "галеры адмирала были связаны вместе", как это было у Мальты, что исключало необходимость усиления для предотвращения прорыва противника[656]. Вероятно, вместо этого, резервная эскадра разделилась на две группы, каждая из которых двигалась позади и параллельно задней части классического боевого построения в форме полумесяца, чтобы расширить "рога" в двойном охвате противника в "клещи" (Карта 9). Это объясняет, почему Неокастро говорит о арагонском флоте как о "внезапно окружившим" анжуйцев, и почему Специале описывает, как "флот сицилийцев одновременно атаковал противника справа и слева"[657].

Когда принц Карл наконец-то понял, что происходит, он уже был безнадежно вовлечен в сражение. Авангард его флота (около 10 галер) в беспорядке набросился на центр линии Лаурии, вытянутые крылья арагонской флотилии сжались, словно клешни краба, врезавшись во фланги анжуйской эскадры и раздавили её. В этом случае удар арагонских галер в кормы анжуйских, привел бы к тому, что шпироны атакующих кораблей переломили бы весла кораблей противника и позволили бы абордажным командам альмугаваров перебраться на слабо защищённые часть атакуемых судов[658]. Маласпина почти лирично описывает какофонию боя:

Подобно шуму леса, взволнованного порывистым ветром под бушующим небом, так раздавался лязг оружия при обмене ударами. Звон оружия и плеск волн моря, слившись с пенящимися ударами весел, гулом голосов и блеском мечей, пронизывали воздух и долетали до наблюдавших за битвой с берега[659].

Карта 9. Битва в Неаполитанском заливе.

Альмугавары быстро расправились бы с любым, кого каталонские арбалетчики оставили в живых на анжуйских галерах. Чтобы дать своей легкой пехоте дополнительное преимущество, Лаурия приказал бросать на палубы вражеских кораблей горшки с мылом и салом, из-за чего французские рыцари в доспехах с трудом удерживались на скользкой поверхности. Таким образом, экипажи Лаурии систематически захватили или вывели из строя все анжуйские галеры, за исключением флагманского корабля принца[660]. Капитаны отставших 15 или 18 неаполитанских галер наверняка видели разворачивающуюся катастрофу, поскольку вскоре они повернули носы своих кораблей влево и "оставили их [французов] в пасти врага", — рассказывает Маласпина[661]. Сообщается, что Роджер приказал своим людям позволить им уйти,[662] вероятно, потому что он не хотел рисковать потерей контроля над своими кораблями в разгар сражения и, что более вероятно, потому что знал, что захват в плен Карла Салернского станет важным козырем в переговорах.

Тем не менее, Карл Хромой и его верные вассалы яростно сражались, затянув бой до позднего вечера. Рыцари принца доблестно отражала неоднократные попытки арагонцев взять галеру абордаж. Среди них был цвет анжуйского рыцарства: Жак де Бурсон, Гуго де Бриенн, Гийом Л'Этендар и Рено де Галар, а также графы Монпелье и Ачерры. Галар, по-видимому, бывший огромным мужчиной, оказался особенно искусен в нанесении смертельных ударов, периодически расчищая от противников пространство на палубе. В конце-концов арагонцы благодаря решительной атаке зашли противнику в тыл, но французские рыцари тут же образовали вокруг принца неприступную фалангу. Эти облачённые в бригандины воины стояли плечом к плечу, сводя на нет атаки проворных но легковооружённых альмугаваров. Роджер, должно быть, колебался, прежде чем приказать обрушить на противника смертоносные болты каталонских балистариев, опасаясь поразить