Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов Страница 43

Подумав об этом, Максим тихо выдохнул. Снова сбежать в лес — всегда было возможно. Он там выживет. Но жить всю жизнь среди зверей? Нет… Ему нужны новые знания. Информация. Понимание устройства этого мира. А значит — ему точно нужно в город. Люди. Рынки. Слухи. И, возможно, даже какие-то школы.

Он ещё раз мысленно отметил, что тут определённую роль может сыграть одежда. Ему нужно несколько комплектов. Деревенская — для таких случаев. Городская — чтобы не выделяться на улицах подобных населённых пунктов. Что-то более добротное — если придётся разговаривать с кем-то из ремесленников или стражи. И, возможно, даже что-то неброское, но качественное — если придётся проникать туда, куда бедняка просто не пустят. Вариативность — это безопасность.

Телега свернула на более широкую улицу. Дома стали плотнее, крыши — аккуратнее, вывески — ярче. В воздухе уже чувствовался запах города. Жареного теста… рыбы… пряностей… Даже навоза и дыма…

Всё это время Максим сидел тихо, рассеянно болтая ногами, будто всё его внимание было приковано к лавкам и шуму вокруг. Но внутри он просчитывал. Если начнётся охота — куда? На юг — леса. На север — горы. В городах — проще затеряться, но и проще найти такого беглеца, что всё ещё никак не ориентируется в подобных местах.

Именно поэтому он понимал, что сейчас ему было нужно выяснить — есть ли здесь постоялые дворы без лишних вопросов… Есть ли кварталы бедноты, где никто не интересуется происхождением… Есть ли места, где можно заработать — не раскрывая себя… И самое главное — как обстоят дела между семьями, вроде тех самых Сун или Ли… Потому что если Сун и Ли союзники, то… Тогда этот город — лишь временное убежище. И действовать ему придётся быстро. Очень быстро.

Телега медленно катилась по мощёной камнем улице, и Максим всё внимательнее всматривался в город. И первое, что ему достаточно сильно бросалось в глаза — это именно чистота. Не вылизанная до блеска, как во дворце, но вполне аккуратная, и даже ухоженная. Камни мостовой были плотно подогнаны друг к другу, между ними не росла трава, и не скапливалась грязь. Пыль, конечно, была — особенно после того, как мимо пронеслись всадники, — но не было ни гниющих куч, ни отбросов, ни характерного для многих средневековых городов зловония.

Максим невольно отмечал всё это почти с профессиональным интересом выжившего. Вдоль обеих сторон улицы тянулись неглубокие канавы — аккуратно выложенные камнем, с ровными краями. В них текла вода. Чистая. Проточная. Не стоячая жижа, а именно текущая вода, слегка журчащая и переливающаяся на солнце. Арыки. Слово всплыло в памяти само собой. Вода шла явно откуда-то сверху — возможно, с гор или из специально отведённого канала. И судя по тому, что она была прозрачной, систему регулярно прочищали. Где-то он заметил деревянные заслонки — видимо, чтобы перекрывать поток или направлять его в боковые ответвления. Значит, есть и полноценный централизованный контроль. Есть порядок. Как, скорее всего, есть и весьма серьёзное наказание за его нарушение.

Также Максим, буквально краем глаза, увидел ещё и то, как женщина средних лет аккуратно выливает воду из таза не просто на улицу, а именно в арык. Без лишних брызг. Без ленивого жеста через плечо. А это точно могла быть только отработанная годами привычка. Значит, людей к этому приучили. Или заставили. Запаха гнили также не было. как не было сырости, плесени, и затхлости. Воздух пах едой, тканями, древесиной, дымом из кухонь — но не разложением. Деревья вдоль улицы росли через равные промежутки. Они имели весьма массивные стволы, и раскидистые кроны. В основном это был платан. Или, если вспоминать другое название — чинара. Их широкие листья отбрасывали тень на часть мостовой, создавая островки прохлады.

Под ними иногда стояли лавки. Старики сидели, переговаривались, кто-то чинил обувь, кто-то перебирал рыболовные сети. Дома выглядели… устойчивыми. Не покосившимися халупами, не наскоро сколоченными лачугами. Да. Были бедные строения — одноэтажные, с грубой штукатуркой, местами облупившейся. Но даже они были подновлены. Где-то виднелась свежая известь. Где-то перекрашенные ставни. Где-то аккуратно подлатанная крыша.

На одном из домов Максим заметил деревянную табличку с выжженным знаком. Он не знал, что это значит, но про себя отметил, что такие знаки были на многих зданиях. Что именно это могло бы означать? Учёт? Налоговая отметка? Разрешение на проживание? Если так, то город управляется жёстко. Власть здесь не номинальная. Скорее всего, если дом приходит в запустение — приходит и человек в форме. С предупреждением. А потом — с взысканием. Иначе невозможно добиться такого уровня аккуратности в целом городе.

Телега въехала на более широкую улицу, ведущую к центру. Здесь уже было оживлённее. Мастерские с открытыми ставнями… Кузнец, работающий молотом, от которого доносился свой звук. Чёткий, ритмичный, без хаотичного размахивания. Рядом — лавка с тканями, чистые рулоны которой аккуратно были уложены, цвета яркие, не выцветшие. Бедность здесь была, но не явная нищета. Разница огромная.

Максим скользил взглядом по лицам людей. Они не выглядели измождёнными до крайности. Не было паники в глазах. Да, кто-то спешил, кто-то нервничал, кто-то ругался, но не чувствовалось атмосферы обречённости.

Город жил. Организованно. И это означало одно. Именно то, что та самая семья, которая контролирует этот город, умеет держать порядок. Семья Сун? Вполне возможно. И если они так же жёстко следят за чистотой улиц, как и за своими интересами… То его исчезновение в толпе — временная удача.

Размышляя обо всём этом, Максим невольно сжал пальцы под накидкой. Такой город — не болото. Здесь быстро замечают чужаков. Особенно тех, кто не вписывается в общую картину. Значит, ему нужно вписаться. Не быть лесным зверем среди людей. Не быть слишком чистым среди бедняков. Не быть слишком бедным среди торговцев. Ему нужно было полностью раствориться. Телега медленно приблизилась к ярмарочной площади. Шум усилился. Гул голосов, звон металла, смех, крики зазывал.

Максим глубоко вдохнул. Город выглядел красивым. Упорядоченным. Живым. Но за этим порядком чувствовалась твёрдая рука. И он очень надеялся, что эта рука пока ещё не тянется к его горлу.

Телега долго петляла по улицам, пока шум не стал плотнее, гуще, словно воздух сам по себе