Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт Страница 43

Холодов вернулся за стол, его ярость поубавилась, а потом сошла на нет. Повисла тишина, в течении которой мы оба обдумывали, что делать дальше.

— Антон, — вдруг выдохнул он, будто вспомнив что-то важное. — Он пересекался с «Волками» по долгу службы. Он точно многое знает о них. Вот и расскажет тебе. Сможешь задать любые вопросы. И, надеюсь, примешь верное решение.

Аркадий Петрович чётко усвоил, что запрещать мне что-то бесполезно — нужно донести смысл. Суть, почему именно так, а не иначе. Поэтому он не стал открыто запрещать и даже не угрожал отцом.

Конечно, я доверял Холодову. А потому и правда задумался, нужно ли мне это. Но послушать Плетнёва был бы не против.

* * *

Воздух в вип-комнате ресторана был густым и неподвижным, пахнущим дорогой кожей, аппетитной едой и напряжением. Стены, обитые темным дубом, поглощали любой звук, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Мы сидели за массивным столом — я, Аркадий Петрович, мрачный и насупленный, и Антон Александрович Плетнёв, чье спокойствие казалось ледяной глыбой в бушующем море эмоций моего наставника.

Плетнёв медленно вращал в пальцах бокал, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

— То, что Яровой обратил на тебя внимание, Алексей, — это знак. Причем высшей пробы, — начал он, и его бас звучал ровно, без эмоций. — «Грозовые Волки» — не сброд смертников, Аркадий, и ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, что из десяти пацанов, которых они набирают «на перспективу», до второго контракта доходят трое! — прошипел Холодов, ударив ладонью по столу. Стеклянная посуда звякнула. — А остальных либо хоронят с теми самыми помпезными почестями, о которых ты говоришь, либо списывают в утиль! Сломанные, выгоревшие, с дырами в ауре, которые уже не залатать!

— Помпезные похороны устраивают крайне редко, — холодно парировал Плетнёв. — Потому что они держатся друг за друга, как стая. Это элита, Аркадий. Не потому, что у них самые блестящие мундиры, а потому, что они выживают там, где другие сходят с ума от напряжения в первые сутки.

Я сидел, стараясь дышать ровно, и впитывал каждое слово. Мне отводилась роль слушателя, и я ее исполнял.

— Ты хочешь рассказать ему, что такое «выживать»? — Аркадий Петрович смерил Плетнёва взглядом, полым ярости и боли. — Расскажи ему про «шелкопрядов»! Про тех тварей, которые откладывают яйца в легкие, а ты потом месяц ходишь и кашляешь личинками, пока тебя не вскроют заживо маги-хирурги? Или про «эхо», которое может заставить тебя вырезать всю свою команду, потому что ты на секунду усомнился в товарище?

Мой желудок сжался в холодный комок. Это было уже не абстрактное «опасно». Это были детали, от которых стыла кровь. Никогда и никто не рассказывал о том, что происходит в Разломах, потому что это тайна за семью печатями. И вот, внезапно, проблеск ценной эксклюзивной информации.

— Можно и про это, — Плетнёв невозмутимо отхлебнул коньяку. — Но также можно рассказать и про кристаллы чистейшей маны, которые растут там, как грибы после дождя. Про обломки артефактов иных цивилизаций, канувших в лету, один грамм которых стоит больше, чем красивая побрякушка на твоей руке, Алексей. Про опыт выживания в аномальных зонах, где законы физики работают через раз, а пространство складывается в оригами. Опыт, который за год сделает из тебя большего мага, чем десять лет в этих тепличных академиях.

Ёлки-палки, это он сейчас серьёзно⁈ Я сидел, раскрыв рот от удивления, и пребывал в полном восторге от перспектив. Видя это, Аркадий Петрович сам испугался. Он явно не такого эффекта от разговора с Плетнёвым ожидал, а ровно противоположного.

— И какой толк с этого опыта, если он тебя убьет? — голос Холодова дрогнул. — Я видел этих «перспективных» мальчиков, Антон. Видел, как они плачут по ночам, забившись в угол, потому что в очередной раз слетела кодировка на памяти. Видел, как их сила, их потенциал ломается и гаснет, не успев раскрыться, под давлением того ужаса, который они там видят.

— Алексей — не мальчик, — Плетнёв перевел свой тяжелый, пронзительный взгляд на меня. — Он разумен. И это не его случай. Я не говорю — «иди сейчас». Я говорю — подожди. Отложи до следующего лета. Используй этот год не для бутафорских дуэлей, а для целенаправленной подготовки. Узнай всё, что можно об аномалиях, о пси-защите, о тактике работы в малых группах. Стань настолько сильным, чтобы твое место среди «Волков» было не подарком, а закономерностью.

Он поставил бокал.

— Алексей, мы не так давно знакомы, но я вижу твой потенциал. Ты умён, хладнокровен. Ты не лезешь на рожон под влиянием эмоций, а мыслишь трезво, действуешь осторожно. Ты умеешь слышать ценные советы, а не отмахиваешься. Сейчас идти туда опасно, риск слишком высок. Но, подготовившись, ты буквально вытянешь золотой билет.

Холодов молчал, не спеша противоречить другу. Он смотрел на меня с немой мольбой и тревогой, будто я его родной сын, готовый решиться на смертельно опасный шаг. Взгляд Плетнёва был тяжёлым и выжидательным.

Я же ощущал себя не лучшим образом. После всего услышанного хотелось попасть туда этим летом. Но я не мог игнорировать советы своих наставников. В конечном итоге, это ведь моя жизнь. Что будет, если умру? Или окажусь заперт в искалеченном теле на долгие десятилетия? Один раз я попал уже в этот мир, в это тело, но есть ли гарантия, что подобное повторится? Проверять наобум совершенно не хочется, я не настолько идиот.

— Решение, в конечном счете, за тобой. Аркадий хочет оградить тебя от любой потенциальной опасности. Я же хочу, чтобы ты использовал свой шанс. Но умно. И подготовленным.

В комнате повисла тишина. Я кивнул с серьёзным видом, вызывая облегчение на лице Холодова. Подготовиться, говорите — так и сделаем.

— Вы ведь мне поможете?

— Разумеется, — незамедлительно ответил Аркадий Петрович так, будто клятву дал, а Плетнёв засмеялся.

— Ты ещё спрашиваешь⁈

Что ж, прекрасно. Кончено, я и так понимал, что впереди много перспектив, но никакой конкретики. Теперь же, наконец-то, будущее обрело чёткость. Я знал, к чему стремиться. И, что немаловажно — мне помогут опытные наставники.

Глава 17

Нашу с Валентином дуэль назначили на предпоследний день учёбы. Послезавтра общежитие закрывалось до осени, и до понедельника больше никого не должно было быть на территории академии. Тренировочные залы и библиотека продолжали функционировать всё лето. А учебный год считался официально завершённым. На следующей неделе пройдёт то самое