Зверь в моем замке - Элейн Торн Страница 42

— Баронет, — прошептала Лианна, и улыбка сама собой расплылась по её лицу. — Кайл, ты теперь баронет!

— Выходит, так. — Он почесал затылок. — Честно говоря, я до сих пор не могу поверить. Я всю жизнь думал, что у меня ничего нет — ни титула, ни земель, ни будущего. А теперь... — он осёкся. — Это меняет всё.

— Это прекрасно! — Она схватила его за руку, и он вздрогнул от этого прикосновения. — Ты заслужил это. Твой отец заслужил. Почему ты не радуешься?

— Я радуюсь, — ответил он. — Но... мне нужно ехать туда. В поместье. Осмотреть земли, встретиться с арендаторами, уладить дела. Поверенный сказал, что дом давно пустует, и там нужно наводить порядок. Меня не будет несколько недель. Может, надолго.

Лианна отпустила его руку. Он уедет. Она не ожидала, что эта новость так заденет её. Кайл был рядом столько лет — всегда, в любой момент. И теперь, когда он уезжал, пусть даже ненадолго, она вдруг почувствовала странную, щемящую пустоту.

— Ты вернёшься? — спросила она тихо.

— Конечно. — Кайл посмотрел на неё долгим взглядом. — Я всегда возвращаюсь. Ты же знаешь.

— Тогда поезжай, — сказала она. — Уладь дела. А когда вернёшься, мы отпразднуем. Как полагается — с пирогами и яблочным вином.

— Договорились. — Он слабо улыбнулся. — Только... можно тебя попросить? Присмотри за Снежинкой, пока меня нет. Она привыкла ко мне, а конюхи вечно забывают её расчёсывать.

— Присмотрю, — пообещала Лианна. — И за Снежинкой, и за твоей каморкой. Возвращайся скорее.

Кайл кивнул, спрятал пергамент за пазуху, и они пошли к старой тропе, что вела к скалам. День выдался на удивление ясным — после вчерашнего дождя небо очистилось, и море сияло холодной синевой, а ветер, хоть и свежий, уже не пробирал до костей. Они спустились на пляж, где песок ещё хранил следы отлива, и долго гуляли вдоль кромки воды, разговаривая обо всём и ни о чём.

Кайл рассказывал о поместье — о том, что помнит его смутно, только по детским воспоминаниям: старый дом с камином, где он грелся после снежных баталий, сад с яблонями, конюшня, которую отец построил своими руками. Говорил о том, что теперь сможет нанять работников, привести земли в порядок, а может, даже завести собственных лошадей. Лианна слушала и улыбалась. Ей нравилось видеть его таким — воодушевлённым, полным надежд. Впервые за долгое время он говорил не о ней, а о себе, и это было правильно. Хорошо.

Они дошли до старого валуна, что лежал на песке, как спящий великан, и сели на него. Впереди, у горизонта, белели паруса рыбацких лодок. Чайки кружили над водой. Кайл замолчал, а потом вдруг сказал:

— Я всё думаю... может, это судьба? Мой отец погиб, защищая твоего. А теперь, спустя столько лет, я получаю землю. Как будто он и после смерти продолжает заботиться обо мне.

— Так и есть, — ответила Лианна. — Он гордился бы тобой.

Кайл ничего не ответил, но его пальцы на мгновение коснулись её руки — легко, почти невесомо. И она не отдёрнула ладонь.

Они вернулись в замок к полудню. Во дворе уже стояла незнакомая повозка, запряжённая парой сытых гнедых лошадей. У крыльца суетились слуги — выгружали тюки с тканями, коробки с лентами и кружевами, свёртки с нитками и иглами. Портниха прибыла — та самая, которую Изольда выписала из столицы, чтобы сшить наряды для помолвки Седрика и Розалин.

Едва Лианна переступила порог, как навстречу ей уже спешила Эльза, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

— Леди Лианна! Где вы были? Леди Изольда вас обыскалась! Портниха уже час как здесь, а вас всё нет и нет!

— Я гуляла с Кайлом, — ответила Лианна.

— Гуляла она, — проворчала Эльза, хватая её за рукав. — Скорее, скорее! Леди Изольда сказала, чтобы вы немедленно шли в малую гостиную. С вас тоже будут снимать мерки — говорят, на помолвке все должны выглядеть как подобает.

Лианна вздохнула, но спорить не стала. Она знала: когда Изольда отдаёт приказы, лучше подчиниться сразу, чем потом выдерживать ледяной взгляд за ужином.

В малой гостиной уже кипела работа. Портниха, сухая и энергичная женщина лет сорока, с булавками во рту и сантиметром на шее, кружила вокруг Изольды.

— Лианна! — Изольда заметила её с порога. — Наконец-то. Раздевайся до сорочки и становись рядом. Мадам Дюваль снимет мерки.

Лианна послушно скинула платье и взошла на возвышение. Портниха, буркнув что-то по-французски, принялась обмерять её — плечи, талию, бёдра, длину рукава. Её пальцы двигались быстро и ловко, а булавки то и дело впивались в ткань, отмечая будущие швы.

— У вас прекрасная фигура, леди Лианна, — заметила мадам Дюваль, отступая на шаг и оглядывая её, как художник оглядывает холст. — Тонкая талия, длинная шея. Вам пойдёт любой фасон.

— Ей нужно что-то скромное, — вмешалась Изольда. — Никаких декольте. Никаких ярких цветов. Серое, синее, может быть, тёмно-зелёное.

— Жаль, — вздохнула портниха. — С такими данными можно было бы...

— Я сказала — скромное, — отрезала Изольда.

Эльза стоявшая рядом, бросила на Лианну сочувственный взгляд, но промолчала. Лианна, впрочем, и не возражала. Ей было всё равно, какого цвета платье наденет на неё мачеха. Серое так серое. Лишь бы не заставляли улыбаться.

Примерка затянулась до вечера. Мадам Дюваль оказалась женщиной дотошной и увлечённой: она то и дело отступала на шаг, щурилась, хмыкала, втыкала булавки в ткань и снова вынимала их, бормоча что-то по-французски. Для Изольды она выбрала лиловый бархат — тяжёлый, роскошный, отливающий в свете свечей тёмным вином, — и теперь колдовала над лифом, добиваясь идеального прилегания. Изольда стояла на возвышении, прямая, как статуя, и смотрела в зеркало с тем особым выражением, какое бывает у женщин, знающих себе цену.

— Здесь добавим золотую тесьму, — говорила мадам Дюваль, прикладывая ленту к вороту. — И по рукавам пустим. Будет выглядеть по-королевски.

— По-королевски — это хорошо, — ответила Изольда. — Но не переборщите. Я не хочу, чтобы говорили, будто я пытаюсь затмить невесту.

Лианна стояла на соседнем возвышении, и мадам Дюваль перебегала от одной к другой, как птичка между двумя ветками. Для Лианны она выбрала ткань, которую Изольда одобрила после долгих колебаний: тёмно-синий бархат, строгий и благородный, без блеска, но с глубоким, почти