Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл Страница 41

Никто не спросил, можем ли мы за это заплатить.

Поэтому я записывала каждую работу, каждую доску, каждый моток проволоки и каждую принесенную корзину. После открытия аптеки все должно было быть оплачено деньгами, лекарствами или согласованной услугой.

Тея называла мой список попыткой превратить благодарность в счет.

Я считала его способом не привыкнуть жить за чужой счет.

Северин провел ночь после пожара в приемной и уехал только утром, когда я убедилась, что естественная защитная чешуя не вызвала нового приступа. Он не спорил с назначениями, не использовал огонь и прислал отчет о состоянии в назначенное время.

Вместе с отчетом пришел список служебных номеров Королевской лечебной коллегии.

Печать, найденная в погребе, принадлежала младшему лекарю по имени Рил Даст. По документам он находился в командировке на северной границе и не мог поджечь аптеку лично.

Это не оправдывало его.

Служебную печать могли передать, украсть или намеренно оставить на месте пожара. Следствие направило запрос в пограничный госпиталь. Ответа пока не было.

О Вара Дорене тоже ничего не нашли.

Он исчез три месяца назад, но его жетон оставался действующим. Кто-то использовал документы бывшего служащего коллегии, следил за нами в районе красильщиков и пытался уничтожить записи Беатрисы.

Связь становилась заметнее.

Доказательств все еще не хватало.

В то утро я сидела в лаборатории и переписывала результаты собственного обследования в медицинский журнал. Эдита Норн запретила мне глубокое разделение на несколько дней, поэтому я занималась только безопасными реакциями и документацией.

Тея вошла без стука.

— На улице опять очередь.

— За чем?

— За всем.

— Очень точный ответ.

— Господин Торн принес плесень из подвала. Госпожа Ора хочет забрать мешочки для муки. Еще пришли две женщины с банками старой мази, мальчик с больным голубем и мужчина, который утверждает, что его сапоги прокляты.

— Голубей я не лечу.

— Я сказала.

— А сапоги?

— Пахнут так, что проклятие возможно.

Я закрыла журнал.

— Аптека не открыта. Запиши бытовые заказы, голубя отправь к птичнице на Рыночной площади, сапоги — к мастеру, который их сделал.

— Он сказал, мастер умер.

— Тогда к другому.

— А женщины с мазью?

— Проверю состав, но не стану давать лечебных рекомендаций до лицензии.

Тея не уходила.

— Что еще?

— Финн с утра не пришел.

— Он не обязан приходить каждый день.

— Обязан. Сегодня должен был отнести список господину Сейну.

Я посмотрела на часы.

Финн действительно обещал зайти в восемь. Теперь было почти десять.

— Может, Марта не отпустила.

— Тогда он прислал бы соседского мальчишку и велел сказать, что виновата бабушка.

Так он и сделал бы.

Я поднялась.

— Сходи к ним.

— Одна?

— Дом через два двора.

— После нападений вы говорили не ходить одной.

— Это касалось меня и документов.

— А если тот человек следит за всеми из аптеки?

Она была права.

— Возьми городского стражника у входа.

— Он скажет, что не может оставить пост.

— Тогда попроси господина Торна.

— Он уже ушел за досками.

Я сняла рабочий халат.

— Пойдем вместе.

— А очередь?

— Запиши имена и попроси подождать. Если кому-то действительно плохо, скажут сразу.

Мы не успели выйти.

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

На пороге появилась Марта Дор.

Она была без платка и в домашних туфлях. Одной рукой держалась за косяк, другой прижимала к груди куртку Финна.

— Он опять не дышит? — спросила я.

— Дышит. Но встать не может.

Я взяла аптечную сумку.

— Где он?

— Дома. Утром проснулся горячий. Сначала сказал, что пройдет, потом его вырвало.

— Серый налет появился?

— На губах. И на руках.

— Настой не принимал?

— Клянусь, ничего ему не давала.

— Воду откуда брали?

— Из общего колодца.

— Еду?

— Вчера хлеб, сыр и суп от Оры. Ели оба. Со мной все нормально.

Мы вышли на улицу.

Перед аптекой действительно стояли люди с заказами. Один мужчина прижимал к боку банку с плесенью, словно боялся, что она убежит. Возле него спорили две женщины. У стены сидел мальчик с корзиной, из которой выглядывала голова голубя.

Я быстро объяснила, что должна уйти к больному.

— Подождите или приходите после полудня.

Одна из женщин подняла руку.

— Мирелла, у моего мужа с утра жар. Я думала, простыл, но у него пальцы посерели.

Я остановилась.

— Он принимал укрепляющие настои?

— После работы в кузнице пил порошок для драконьей крови. Из лавки возле Южных ворот.

— Какой номер партии?

— Я не смотрела.

Мужчина с банкой сказал:

— У моего брата тоже жар. Он вчера начал новый курс после ранения.

— Где он сейчас?

— Дома. Спит.

— Разбудите и проверьте дыхание. Если есть серый налет, слабость в руках или непроизвольная чешуя, ведите сюда. Не давайте больше лекарств до осмотра.

— Аптека же закрыта, — напомнила другая женщина.

— Для продажи. Экстренную помощь я окажу.

Марта сжала куртку Финна сильнее.

— Сначала к нему.

Мы почти бежали.

Финн лежал на кровати, укрытый двумя одеялами. В комнате было душно, хотя окно оставалось приоткрытым.

Мальчик не спал.

Он смотрел в потолок и дышал часто, но без хрипа.

Я коснулась его лба.

Температура была выше, чем во время прошлого приступа.

— Когда началось?

— Ночью, — прошептал он.

— Почему не позвал бабушку?

— Думал, пройдет.

— Боль где-нибудь есть?

— Голова. И ноги ломит.

— Грудь?

— Нет.

— Дышать тяжело?

— Только если встаю.

Я осмотрела язык и пальцы.

Серый налет действительно вернулся, но выглядел иначе. Раньше он находился под ногтями и возле магических каналов. Теперь тонкий слой лежал на коже, губах и внутренней стороне ладоней.

Я проверила источник поверхностно.

Серый пепел оставался внутри, но не собирался возле груди так плотно, как во время первого приступа. Магия Финна работала слабо, однако не была полностью перекрыта.

— Что ел вчера? — спросила я.

Он перечислил то же, что и Марта.

— Куда ходил?

— В аптеку, к булочнице, потом отнес письмо господину Сейну.

— По дороге что-нибудь пил?

Финн отвел взгляд.

— Воду.

— Где?

— У фонтана возле старой казармы.

— Из общей чаши?

— Да.

— Еще кто-нибудь пил?

— Все пьют.

Я взяла кровь для обычной диагностики.

Серого пепла было больше,