На чужой земле - Максим Шторм Страница 41

— Ага. Гух был славным парнем, Торч, — скорбно кивая, отозвался второй, меж словами проходя к только сейчас замеченному мною торчащему из стены здоровенному железному рычагу. — А что он учудил на верху, когда его госпожа поймала прямо в самом центре дворца⁈ Много наших положил, не счесть… Одно радует, Чернорукий Лок там тоже сдох. А я ему был два пайка должен! В прошлую луну проигрался…

Его собеседник, кровожадно оскалив выползающие из пасти клыки, мстительно прищурил маленькие поросячьи глазки и почесал рукояткой дубинки нависающее над повязкой поросшее мхом и курчавыми волосами жирное брюхо.

— Ничего, познакомившись с Валашкой и ее детками, он сразу пожалеет, что вообще сюда явился. Давай уже, дергай за рычаг. Отправляй этого недоноска на встречу с погибелью.

Я чуть приоткрыл глаза. Не понял? Барух же, громко и визгливо захохотав, изо всех сил дернул за очаг. В следующий момент произошло практически одновременно сразу два события.

Во-первых, две плиты подо мной провернулись, открывая в полу большой квадратный проем, а цепи, за которые я держался, с бешенной скоростью, скользя через кольца лебёдки, дребезжа и трезвоня, помчались вниз. Ну и я вместе с ними, разумеется. Прямо в разверзшуюся, словно пасть огромного чудовища, дыру в каменном полу!

Под торжествующий и радостный ор двух уродливых жирных ублюдков.

Глава 18

Ночь потихоньку отступала, убегая к востоку, на котором, пока ещё не приметные в пределах городских стен, уже начали зарождаться первые проблески зари. Яроград, окутанный тяжёлым непроницаемым одеялом ночной тьмы, был готов проснуться в самое ближайшее время. Но многие из его жителей не спали и ночью…

— Дери меня ведьмы все разом, каждая смена все холоднее предыдущей выдается, — затянутый в кольчугу и форменный плащ, высокий усатый стражник раздражённо стянул с рук тонкие кожаные перчатки и ожесточённо задул на пальцы. — Бьюсь об заклад, в этом году зимние шторма придут гораздо раньше срока.

— Тоже мне, предсказатель выискался, — ворчливо отозвался его напарник, мужчина средних лет, ниже ростом и шире в талии, одетый в такую же форму.

— Я тебе говорю! Как о позапрошлую зиму пальцы отморозил, так с тех пор завсегда приближение первой стужи загодя чую.

Второй стражник с большим сомнением покосился на него. Ночь вот-вот должна была закончиться, а они почти закончили свое дежурство. Осталось только дойти до конца этой улочки и повернуть через квартал в обратную сторону, где на конце пути их будет ждать теплая караулка, пропитанная запахами табака, пота и кожи. Сдать палаши, пистоли и по домам. Быстрей бы.

Стражники были напарниками уже семь лет. Высокого звали Богданом, его более низкого и округлившегося к сорока годам товарища Георгием. Они патрулировали южную часть огромного города, методично, каждую вахтовую ночь обходя ввереные под их контроль четыре улицы. Район был не из самых процветающих и благополучных, но и не Дно какое-нибудь или опасные закоулки близ главных фабричных кварталов, где всегда хватало отребья и лихих людей.

За семь лет службы всякое бывало, но хвататься за табельные палаши пришлось не так уж и много раз. А уж стрелять из пистолей и вовсе только на учениях. Неплохой райончик, спокойный. И сейчас в эту нисходящую на нет темную, из-за набежавших туч почти беззвёздную ночь, больше всего бравых стражников беспокоил холод и гудящие от усталости ноги.

— Гришь, ведьмы тебя дери, — решил поддержать вялую беседу Георгий, с хитрецой посматривая на товарища. — А встреть какую из них и впрямь, да со спущенными портками оказавшись, чтоб тогда?

Они прошли мимо торгующего тканями, с закрытыми на ночь прочными ставнями окнами магазинчика. На этой улице через каждую дюжину шагов горели раскачивающиеся на слабом, но студенном, и действительно пахнущим все более близким морозами ветерке масляные фонари.

Богдан недоуменно нахмурился, пригладил усы и, чувствуя подвох, ворчливо буркнул:

— Чтоб тогда, чтоб тогда… Да если б та оказалась не страшней какой грымзы навроде моей старухи, так и встромил бы ей, не раздумывая, под хвоста. Так то!

— А хрен то не побоишься отморозить, как пальцы? — заржал Георгий, шутливо ткнув напарника в затянутое кольчугой плечо.

Богдан, поправив наползший на глаза шлем, буркнул:

— Пошел ты на хрен, Жора. Я всяко больше твоего баб раком видал…

— Да ну прямо таки и больше!

— А ты что, забыл, где я раньше работал?

Георгий, замолчав, лишь завистливо вздохнул. Тут, на такие слова и впрямь крыть было нечем. Все в их отделении знали, что до того, как прицепить на грудь мундира надраенную бляху городского стражника, Богдан работал в одном из самых доходных и процветающих борделей Ярограда. И уж точно каких только там баб не повидал. А ушел по одной прозаической причине. Поцапался с подвыпившим клиентом, который решил устроить дебош, да нарвался на крепкие кулаки. Потом, правда, выяснилось, что бузотёр оказался не последним человеком в городе. А сыном входящего в совет одного из богатейших купцов… В общем, пришлось Богдану срочно искать новое место для зарабатывания на хлеб с сыром.

Так, негромко и беззлобно поругиваясь, да смеясь над собственными сомнительными шуточками, неразлучная парочка и добралась до конца улицы. Свернув направо, они двинулись в смежный квартал, пройдя которым, можно было гораздо быстрее, срезая углы и повороты, вернуться в караулку. Ночное небо уже начало сереть, в воздухе поплыли зарождающиеся звуки просыпающегося большого шумного города. Смена, как всегда долгая и унылая, а в эту ночь еще и холодная, заканчивалась.

Но судьба преподнесла под занавес ночного бдения доблестным городским стражникам очень неожиданный и совсем не приятный подарочек. Каковой они, при всей фантазии, и представить себе не могли. А тем паче обнаружить. Именно они, именно в эту ночь, да на своём относительно тихом и безопасном участке!

Они миновали пару жилых домов, в зашторенных окошках которых уже зажигались ранние утрение свечки, а проснувшиеся люди собирались на работу, и поравнялись с фасадом торгующей сдобой и хлебом лавочки. Небольшое каменное строение, с нависающим над первым этажом вторым, деревянным, и крытое гонтовой крышей. Оба стражника отлично знали эту лавку. Сами не раз тут покупали съестное. И обычно, когда они проходили мимо нее в предрассветный час, внутри уже вовсю кипела жизнь, в окнах горели лампы, а на улицу выбирались вкусные