П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский Страница 40

— Да.

[ Обойдешься.]

Глава 16

Полотенце я повесил на гвоздь, торчавший из стены на уровне глаз, сумку поставил у дивана, кружку в горошек отправил на бильярдный стол.

И постоял немного посреди комнаты.

За девять лет у меня сменилось несколько мест для сна, и большая их часть принадлежала учреждению с труднопроизносимым названием. Но самое главное, что в любое из них когда угодно мог войти человек в белом халате, потому что дверей с внутренним замком там не предусматривалось.

А эта запиралась. Изнутри.

Теплое под грудиной по такому поводу промолчало. Видимо, на подобные случаи его не выдают.

Зато отозвался Психо.

[ Задание «Съехать от Вороновых» выполнено.]

+25 к Очкам Адекватности.

Я замер на середине шага, потому что арифметика не сходилась.

— Сорок.

[ Двадцать пять.]

— Задание выдавалось на сорок. Я точно помню.

[ Сорок — это прогнозируемая награда. Начислено двадцать пять.]

— На каком основании?

[ Ты не нашел и не снял жилье, а договорился с работодателем о служебном помещении до января. Способ засчитан. Оценен ниже.]

— То есть я пошел по легкому пути.

[ Ты пошел по бесплатному.]

— Это упрек?

[ Это формулировка.]

— У тебя все формулировки звучат как упрек.

[ Я работаю с тем материалом, который есть.]

Возражение нашлось моментально.

— У меня не было денег. Зарплату дадут в октябре, карту я получил едва ли не только что, и до вчерашнего вечера на ней лежал большой пыльный ноль. Аренда в этом районе стоит больше нуля. Плюс залог. Я проверял. Каким образом я должен был что-то снять?

[ Никаким. Поэтому двадцать пять, а не дырка от бублика.]

Я открыл рот и закрыл обратно.

[ Задание оценивает результат, а не обстоятельства. Ты живешь отдельно. Но в помещении, откуда тебя выселят в январе. И по устной договоренности с директором, у которого есть к тебе невысказанная просьба. Твоя автономия является арендной.]

— Слово «арендная» ты подбирал специально?

[ Да. И, судя по паузе, не зря.]

Я запер дверь ключом, на этот раз честно, и пошел в зал.

Но по дороге меня догнала заблудившаяся где-то мысль, оказавшаяся довольно важной, так что ругать я ее не стал.

До сих пор я считал цифры в заданиях константами. Написано сорок — значит, сорок. Как ценник в магазине. Оказалось, что не ценник, а прогноз погоды. Сегодня плюс сорок, ощущается как пошел нафиг, сиди и не вякай. И зонтик не забудь.

Занятно.

За сплочение десятого класса мне обещано шестьдесят ОА. И если награда умеет усыхать, то теоретически может и расти.

А может и не может.

Я же псих, а не бухгалтер.

Перед уроком я, как обычно, обошел зал по кругу. Недавно эта стратегия окупилась: за верхней балкой шведской стенки обнаружилась черная коробочка на магнитной клипсе. Маленькая деталь, способная вызвать большие последствия. Сегодня было спокойнее — гайки затянуты, канат цел, мячи надуты, трупов между матами не торчит. Лепота!

Первым уроком прибежал шестой «А», и оказалось, что кое-кто потерял в раздевалке кроссовок. Который при моей ненавязчивой помощи нашелся у него же в рюкзаке между учебником по географии и половинкой скейтборда.

— И как же он туда попал? — поинтересовался я.

— Не знаю. — честно соврал мальчик.

— Значит, сам ушел. Отдыхать. Устал бедняжка.

Половина класса решила, что это шутка, вторая потребовала подробностей, а девочка в очках на резинке уточнила, надо ли предупредить родителей.

Вторым уроком пятый «Б» попытался устроить в зале регби с волейбольным мячом. Мяч я выхватил из рук пробегавшего мимо Ильи Губина.

— Отдайте! — потребовал мальчишка, до сих пор сохранивший кличку «Снайпер».

— Отдам в конце урока. Если время останется. И вообще мяч руками носят только вратари, а вратарей в волейболе не бывает.

— А в чем бывает?

— В хоккее. Там их еще палками бьют. В смысле клюшками.

Высокоинтеллектуальный диалог заставил детей застыть, переваривая информацию, а тут уже подоспел я и направил их неуемную энергию в рабочее русло. Подготовка к зачету по низкому старту должна идти строго по плану.

По крайней мере у большинства.

А вот в девять пятьдесят пришел десятый класс. Мой собственный. Точнее, подшефный.

До конца года у нас с ними предстояло еще где-то тридцать совместных уроков, за время которых мне полагалось сделать из класса самый сплоченный коллектив школы. Задание на шестьдесят очков. И теперь-то я знал, что это никакие не шестьдесят, а как получится. Возможно, даже больше. Если сильно постараться.

Варя Тихонова возникла передо мной с журналом раньше, чем я успел о нем вспомнить.

— Роман Дмитриевич, журнал. Заполните до конца урока, пожалуйста, а то мне потом с ним на алгебру бежать.

— Заполню.

— И ручкой, пожалуйста. Карандашом Галина Сергеевна возвращает.

— Ручкой.

— И до конца урока. Не после.

— Варя, ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

— В июле.

Класс тем временем растекся по залу. Только если на прошлой неделе они стояли поодиночке и мелкими группками, то теперь… они все еще стояли поодиночке и мелкими группками. Разве что одна из них оказалась чуть больше, и оттуда долетали обрывки фраз по типу: «Копоть — имбофильтр» и «Нет, восемь мешков, я считал».

Чудес не бывает. Но кое-какой вклад в общее дело я внес.

Восемь мешков. Субботник. Чужой газон за сгоревшим домом, убранный нами безо всякого поручения. Выходит, чтобы люди начали разговаривать, их достаточно на четыре часа вывести на улицу и выдать грабли вместо мобил.

Обе Кати стояли отдельной парой у шведской стенки, плечом к плечу, головой к голове и с одним телефоном на двоих. Фамилии я выяснил, заполняя ведомость. Катя Ярош и Катя Мурзагалиева. Пришлось запомнить, потому что на Катю-один отзывались обе, а до Екатерины второй девчонки еще не доросли.

Кстати, до субботника эти двое между собой вообще не общались.

Милана Каунис переоделась в форму и держалась чуть в стороне. Пока я разговаривал с Варей про журнал, она трижды на меня посмотрела, всякий раз первой отводя взгляд, а на четвертый вообще развернулась к стенке и стала поправлять и без того идеально сидевший носок.

Напряжение — вероятность 41%. Вина — вероятность 84%.

Восемьдесят четыре — как будто бы много. Хотя… Для человека чьи трусы мне пытались «пришить», и чей отец