Охота за короной - Дмитрий Александрович Емец Страница 4

– О! Я тебя узнала! Ты жираффатитан! – радостно закричала Птерь. – Ну, так и быть! Живи! Я маленьких не обижаю!

Голова надолго задумалась, после чего снова скрылась в тумане. И только несколько минут спустя, когда Птерь и Велик были уже далеко, из тумана донеслось гулкое и далекое:

– Ш-ш-шпасибо!

Это до жираффатитана запоздало дошло, что великая Птерь Птеродаустро, которую он мог бы вдохнуть одной ноздрёй, а потом вычихнуть, обещала его не обижать.

Они переправились через мелкую реку, дошли до араукарий и остановились на высоком берегу, разграничивающем реку и болото. Дальше начиналось нечто невообразимое. Казалось, безумный древний волшебник потратил всю свою магию, захватив поросшую хвощами и сосновым лесом прибрежную долину и пропустив её сквозь гигантскую мясорубку. Изломанные деревья, застывшая грязь, нагромождение стволов. Чёрная жижа бурлила и дышала, как живая. На поверхность поднимались пузырьки воздуха. В одном месте через болото была переброшена узкая гать – дорога из кое-как набросанных стволов и гниющей коры.

– Ну и противно же здесь! – произнесла Птерь с дрожью в голосе. – Мои тётушки сюда не летают! Говорят, прóклятое место!

– Да, – согласился Велик. – Отец рассказывал, что когда-то Кошмарного болота вообще не существовало, а однажды оно раз! – и появилось.

– Как оно могло «раз и появиться»? За одну ночь, что ли? – недоверчиво спросила Птерь.

– Ага. Когда-то река здесь впадала в морской залив, а на берегу был хвойный лес. А во времена Цера III произошло нечто таинственное, и теперь огромное болото тянется до самых Диких гор. Ну, идём!

И Велик пошёл по гати, осторожно ступая, чтобы не провалиться. Птерь летела рядом. Жижа бурлила. Принц динозавров ловко перепрыгивал опасные участки, но всё равно не уберёгся и ухнул в грязь. Кое-как выбрался, хватаясь за брёвна цепкими лапами.

– И как? – спросила Птерь.

– Грязь горячая! – сообщил Велик удивлённо. – Почти раскалённая! Что-то её греет!

– Солнце? – предположила Птерь.

«Нет. Что-то ещё», – хотел ответить Велик, но не успел.

Ему пришлось делать огромный скачок, потому что там, где он только что стоял, на поверхность вырвался фонтан кипящей воды. Был он так высок и мощен, что пару толстых стволов из гати откинуло в трясину.

Казалось, в глубинах болота пробудилось и бушует громадное существо. Брёвна переворачивало. Порой вместе с водяными фонтанами выбрасывало узкие струи горящего газа. Птерь и Велик переглянулись и понеслись по гати. Велик совершал прыжки, на которые способен только очень молодой и крайне испуганный велоцираптор.

Птерь летела следом, то немного отставая, то опережая Велика, и безостановочно вопила:

– Эй ты, болото! Я тебя не боюсь! Ой, тётушки-птерозаврихи, горячо!

Так, мало-помалу, они добрались до конца гати. Уже виден был твёрдый берег, и оставалось сделать всего один или два скачка. Между берегом и завершением гати в топкой грязи лежало огромнейшее бревно. Велик застыл, подозрительно его разглядывая. Почему-то это бревно его смущало, хотя лежало оно мирно и неподвижно.

Зато Птерь отнеслась к бревну совершенно иначе. Она зависла над ним в воздухе и, хлопая крыльями, закричала:

– Чего стоим? Кого ждём? Прыгай давай! Вот же отличное брёвнышко лежит!

– Мне оно не нравится! – сказал Велик.

– Как это бревно может нравиться или не нравиться? Оно же бревно! Эй, бревно! Что ты тут разлеглось, бревно? Если бы ты не было бревном, я бы с тобой подралась!.. Вот сейчас возьму и сяду на тебя!

– Не надо! – попытался остановить её принц, но было уже поздно.

Складывая крылья, Птерь уже опускалась на бревно, не видя, что на бревне открылся глаз.

– А-а-а-а-а! Стой!

Велик прыгнул во всю силу своих лап. В полёте он сгрёб Птерь, затем оттолкнулся лапой от бревна и совершил отчаяннейший скачок на берег. Вслед ему прозвучал громкий хлопок, как от сработавшего капкана. Бревно взметнулось в воздух, перестав притворяться бревном. Убедившись, что никого ему схватить не удалось, чудовище, крайне недовольное, убралось в тину.

– Кто это б-был? – заикаясь, спросила Птерь, когда Велик опустил её на землю.

– Аркадия Петровна. Мастодонзавр. Нечто среднее между лягушкой, тритоном и крокодилом, только чудовищных размеров. Её боится даже королева Зуха. Зуха говорит, что Аркадия Петровна ненормальная. Глотает всех подряд, даже саму Зуху однажды чуть не слопала, когда она была маленькая, – шёпотом ответил принц, наблюдая за шевелящийся тиной.

– Жаль, что не слопала! – огорчилась Птерь и, обернувшись, крикнула: – Эй ты, бревно! Имей в виду, я тебя запомнила!

– Да ладно тебе. Аркадию Петровну можно понять. Тяжёлая была неделя, голодная. Через болото мало кто ходит, а тут вдруг мы, – сказал принц Велик и, вернувшись к берегу, громко произнёс:

– Это был я, принц Велоцирапто! Рад был познакомиться! До свидания, Аркадия Петровна!

В тине что-то недовольно забулькало. Должно быть, Аркадия Петровна тоже надеялась на свидание.

– А почему ты Велоцирапто, если ты Велик? – поинтересовалась Птерь, когда принц вернулся.

– Принц Велоцирапто – моё полное торжественное имя. У каждого принца есть обычное имя, каждодневное, и имя торжественное. Ну, пошли дальше!

Они разом повернулись и, задрав головы, застыли. Перед ними лежали – хотя какое там лежали! – вздымались и устрашали путников… невообразимо огромные Дикие горы!

Драконы

Про драконов известно только то, что они очень разные. Это самое краткое и полное их описание. Бывают драконы крошечные, которые поместятся на вашей ладони, и огромные, на языке которых легко поместитесь вы. Драконы водные и драконы воздушные. Драконы с четырьмя лапами и крыльями, а также с двумя лапами и крыльями, называемые виверны. Драконы подземные, похожие на змей и червей. Восточные ленточные и европейские, смахивающие на крылатых тигров или ящеров. Одни выдыхают огонь, а другие раскалённую струю воды или пара. Есть драконы, которые бьются током. А есть те, которые выпускают маленькие ледяные стрелы.

Общим для всех драконов является то, что они откладывают яйца и имеют чешую.

Принцесса Арла, наследница Драконии, была размером с рысь и с такими же когтистыми и сильными лапами, как у рыси. А ещё у Арлы была чешуя исключительной красоты. Блестящая, мягкого охристого оттенка, она преломляла солнечные лучи – и тогда становилась то багровой, то медной, то тёмно-фиолетовой, то бронзовой. На животе чешуйки почти не просматривались, из-за чего живот казался светлее, зато на спине чешуя, укрупняясь, незаметно переходила во встопорщенный красный гребень из костяных пластин. Гребень продолжался до головы и заканчивался над бровями зарослью смешных, почти