Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак Страница 4

В голове всё плывёт, и сил сделать полноценный вдох нет. Я не знаю, куда делись те, кого за нами послал Глебников, но что-то подсказывает мне: их точно не оставили за дверью.

И снова хочется отвесить себе подзатыльник, да посильнее. Дура! Не проверила! Не учла всё!

Но зато сейчас я понимаю, что передо мной не сморчок и больной ублюдок Алекс Глебников. Папин наследник и тварь, которая загубила мою сестру. Этот... хищник? Да, это слово лучше всего подходит к нему.

Этот хищник куда страшнее Алекса.

— Яна, я хочу в туалет, — тихо шепчет Мишка, но его детский голосок звучит в тишине номера слишком громко, заставляя внутренне вздрогнуть.

Поглаживаю его по непослушным волосам, немного отодвигая от себя, чтобы заглянуть в глаза.

— Вторая дверь, — низкий, с характерной хрипотцой голос раздаётся уверенно.

Поднимаю взгляд на хищника и, с задержкой в секунду, молча киваю ему. Я уже вижу его ствол, поняла, что осталась без ключа, а также осознала, что этот индивид не так прост, как кажется.

А ведь мне всего-то была нужна вертушка или что-то такое, на чём можно было бы пересечь перевал, а там бы мне помогли по старой дружбе. И нас бы с Мишкой никто и никогда бы не нашёл.

Поднимаюсь аккуратно, чтобы отвести племянника в туалет, и от неожиданной боли стискиваю посильнее зубы.

Нога в тазобедренном суставе отдаёт острой болью. А всему виной этот идиот, который дёрнул ещё не полностью зажившую ногу. Но я не имею права показывать ни боль, ни малейшую слабость.

Довожу Мишку до двери и взглядом спрашиваю: сам справится или нет? Мишка — мальчик умный. Он спокойно кивает и сам открывает дверь, быстро скрываясь за ней.

Оборачиваюсь — и натыкаюсь на пристальный взгляд этого сгустка тестостерона и дикости в одном флаконе, который прислонился к комоду и методично достаёт из аптечки бинты и пузырьки.

— Хромаешь, — и он сейчас не спрашивает.

— Да ты сама мисс наблюдательность, — осознанно хамлю, потому что боль становится пульсирующей, и прислоняюсь к стене рядом с дверью в ванную.

Он хмыкает и стягивает одним движением халат с того самого плеча, куда вошёл каблук моих туфель. Оголяет настолько, что я могу оценить всё. И я невольно скольжу взглядом по мощному торсу, шрамам, которых там до фига, и поднимаю взгляд к плечу, откуда всё ещё сочится кровь.

— Нравится вид? — усмехается он, перехватив мой взгляд.

— Видела и получше, — огрызаюсь на автомате, хотя вру.

Таких, как он, я не видела. Опасных — да. Сильных — да. Но чтобы вот так, с пробитым плечом, сначала вырубить меня, потом шестёрок Глебникова и, как итог, найти ещё и Мишку... Но финишем приходит понимание, что я в этот раз замахнулась слишком высоко.

Нужно было всё же искать другое место.

— Ври дальше, красавица, — рыкает он и морщится, прижимая к ране марлю, смоченную спиртом. — А теперь давай так: ты мне расскажешь, какого хрена ты вломилась в мой номер, зачем разбила мою мобилу и кто за тобой охотится.

— А ты мне дашь номер твоего психолога, — парирую я и замечаю, как этот хищник замирает от моих слов. Растягиваю губы в той самой улыбке, которая всегда работает безотказно. — Мне же нужно теперь будет проходить реабилитацию. Психологические травмы — они такие непредсказуемые, знаешь.

Но вместо ответной реакции или хотя бы малейшего возбуждения он медленно поднимает взгляд — и я понимаю, что зря дразню зверя. В его глазах загорается что-то такое, что заставляет вспомнить все приёмы, которые я знаю в идеале. И ни один, сука, сейчас не поможет. Даже просчитав самые печальные варианты, я осознаю, что больше не одна. А новая вводная слишком несамостоятельна, чтобы выжить.

— Какая умная маленькая ведьма, — произносит он тихо, и от его интонации мурашки бегут по коже. — Предлагаю воспользоваться моими услугами. И пока я ещё не передумал тебя трахнуть, а поверь, ты меня заставляешь усомниться в собственной адекватности, я задаю вопрос, ты отвечаешь правду.

— Пошёл нахрен, — выдыхаю я каждое слово спокойно и уверенно.

Этот хищник снова замирает. Вот только вместо ленивого взгляда с отголосками боли в нём появляется то, что заставляет напрячься.

— Ответ неправильный, — скалится он слишком неожиданно.

И в следующую секунду уже стоит почти вплотную ко мне, а его рука обхватывает моё горло — не душит, но предупреждает. А вторая впивается в талию, прижимая к стене.

Сердце колотится так, что кажется — сейчас выпрыгнет. Но я не отвожу взгляд. Не имею права. Только руки на инстинктах впиваются в его кисть.

— Отпусти, — шиплю я сквозь зубы.

— Нет, — просто отвечает он и наклоняется ближе. — Ты мне должна, красавица. И мне плевать, что у тебя там за история. Ты притащила за собой неприятности в МОЮ гостиницу. Ранила меня в МОЁМ номере. Так что теперь будешь отвечать.

Я всегда знала, как действую на мужиков. Всегда умела выйти целой из разных ситуаций. Но сейчас... я задыхаюсь от того, что стою слишком близко к хищнику, который мне, возможно, окажется не по зубам. А мне очень нужно просто убежать.

Стараюсь не вдыхать его запах, но рот сам жадно хватает воздух. И вот здесь я замечаю, как он смотрит на мои губы.

«Не такой ты выносливый, да?»

Резкий звук спускаемой воды в ванной заставляет вспомнить нас обоих, что мы не одни здесь, и он отстраняется от меня ровно в тот момент, когда Мишка выходит, бросая на нас испуганный взгляд. Смотрит слишком внимательно, и я вижу, как его губа начинает предательски дрожать.

— Всё хорошо, зайчик, — быстро говорю я и опускаюсь на корточки, несмотря на боль. — Дядя просто... проверял, не заболела ли я.

— У тебя горло болит? — тут же спрашивает Мишка, и его глаза становятся ещё больше. — Это потому что мы бежали по холодной реке?

— Немножко, — киваю я и бросаю быстрый взгляд на хищника, который скрестил руки на груди и смотрит на нас с каким-то странным выражением лица.

— Я могу поцеловать, и всё пройдёт, — серьёзно говорит Мишка. — Мама всегда так делала, когда я болел.

Сердце сжимается так, что больно. Аня... Моя глупая сестрёнка, которая слишком