Мама по контракту. Моя вторая семья - Соня Мишина Страница 4

― Можно?.. ― Я поднимаю взгляд на Светлану Аркадьевну. ― И когда лучше?

― Завтра приноси. В обед посидим. Перед начальством прикрою, ― обещает бухгалтер, и я послушно киваю, немного успокаиваясь: бутылка шампанского на пять человек ― не та доза, чтобы кто-то всерьез опьянел и устроил скандал. Да и по карману не так уж сильно ударит, даже если взять марку подороже.

Артур не выглядит полностью довольным, но снисходительно кивает:

― Ладно. За домашний торт ― прощу, если вкусным будет. А теперь, Милана Романова, принимай дела. Тебя мне в подмогу взяли.

К полудню Артур заваливает меня файлами: базы клиентов, скрипты разговоров, презентации.

— Главное, не принимать отказы близко к сердцу, — поучает он, развалившись на моем столе. — Вчера один тип сказал, что подаст в суд за спам. Представляешь?

Я киваю, стараясь запомнить алгоритм: представиться, заинтересовать, предложить встречу. Все просто. Но когда беру трубку, пальцы холодеют.

— Добрый день, меня зовут Милана Ро… Романова, — запинаюсь на фамилии. Она все еще кажется мне чужой. — Я из агентства «Пиксель»…

Первый десяток звонков — как плавание в ледяной воде. Трое бросают трубку, не дослушав. Четверо вежливо отказываются. Двое угрожают пожаловаться. Один просит прислать коммерческое предложение.

После каждого «нет» делаю глоток воды — так меня научил куратор. Но когда набираю следующий номер, в горле все равно пересыхает.

Чувствую себя осмелевшей. Звоню по очередному адресу. В списке, который выдал Артур, значится, что это номер начальника отдела маркетинга строительной компании «Небоскреб».

— Добрый день, меня зовут Милана Романова. Я представляю рекламное агентство «Пиксель». По поводу сотрудничества с вашей компанией. С кем я могу обсудить… ― начинаю сразу, как только слышу, что абонент принял вызов.

Глава 5

Максим Белый

О звонке из рекламного агентства вспоминаю только на следующий день, когда утром, просматривая почту, вижу незнакомый адрес: [email protected].

Вспоминается приятный женский голос: довольно низкий, не писклявый, с мягким южнорусским акцентом. Чем-то он зацепил меня вчера. Заставил продиктовать свой рабочий мейл.

Открываю презентацию, изучаю. Составлена она грамотно. Себя подать ребята из «Пикселя» умеют. Отмечаю, что я встречал и даже запомнил их рекламные проекты. Билборды на МКАДе. Баннеры на тематических сайтах. Пожалуй, верю, что они и в самом деле показали неплохие результаты.

Учитывая, что весь отдел маркетинга компании «Небоскреб» я, как кризисный менеджер, недавно уволил, мне нужны ребята, которые возьмут вопросы рекламы на аутсорс. Понравится, как работают — можно будет рекомендовать их и на другие проекты холдинга, которым владеет мой отец. И которым однажды буду владеть я.

Набираю номер, указанный в контактах, и ловлю себя на том, что надеюсь снова услышать вчерашний голос. Как там ее звали? Милана. Милана Романова.

Но отвечает мне мужчина.

— Агентство «Пиксель», Артур, слушаю вас.

— Компания «Небоскреб», генеральный директор Максим Белый, — представляюсь веско.

На том конце провода — секундное замешательство: похоже, звонка не ждали. Во всяком случае, не так скоро.

— Слушаю вас, Максим. Мы готовы рассмотреть удобные для вас форматы сотрудничества, — отзывается Артур.

— Для начала хочу познакомиться с вашей командой. Жду вас завтра в десять утра у себя в офисе с презентацией. У вас ведь уже есть идеи, как улучшить узнаваемость нашего имени?

— Разумеется, есть! — теперь голос Артура звучит уверенно. — Спасибо за приглашение, будем!

— Жду.

Я первым заканчиваю разговор, вношу в план на завтра внеочередную встречу и с головой погружаюсь в решение текущих задач. Их у меня очень много. Но я обязательно построю полуразвалившийся «Небоскреб» заново! Это мой первый самостоятельный проект после возвращения из Нью-Йорка, и я намерен доказать отцу, что он может мне доверить задачу любой сложности!

* * *

Команда из «Пикселя» появляется на следующее утро ровно к десяти. Их пунктуальность радует. С любопытством разглядываю двух мужчин и женщину, пока они готовятся к презентации. Особенное внимание обращаю на женщину.

С виду ей чуть за тридцать. Она носит рыжие кудри до плеч. Острый подбородок упрямо выдвинут вперед. Острый нос усыпан веснушками. Я гадаю: неужели это она вчера общалась со мной? Голос, который я слышал, совсем не соответствует этой внешности.

— Дима, дорогуша, — вдруг обращается она к одному из своих коллег, — если твой блокнот сейчас случайно «забудется» здесь, я поставлю тебе в табеле пометку «слишком много художественного бунтарства для корпоративного рабства». А тебе, Артурчик… — она бросает взгляд на розовую рубашку второго коллеги, — …напоминаю: мы продаем рекламу, а не себя. Хотя с твоим-то декольте границы размыты.

В чувстве юмора рыжей не откажешь. Но ее голос — совсем не тот, которого я ждал. Он скорее похож на треск мороза за окном, чем на мягкий шепот ветра.

— Готовы? — поторапливаю гостей, старательно подавляя в себе разочарование и раздражение: я-то надеялся увидеть ту девушку, с которой накануне общался по телефону. Чей голос показался знакомым.

— Да. Лиза, тебе слово. — Артур присаживается на стул слева от меня. Дмитрий — справа. — Лиза — наш штатный копирайтер, — представляет рыжую.

Артур готовится комментировать. Дмитрий — арт-директор — открывает блокнот, достает карандаш: видимо, собирается делать заметки.

Отбросив в сторону ненужные мысли, стараюсь вникнуть в суть того, что излагает Лиза. Понимаю, что презентации не хватает глубины.

— Ваш «минимализм», — оборачиваюсь к Дмитрию, тычу кончиком маркера в эскиз, — выглядит как незаконченный скетч. Где мощь? Где вертикаль? Я не продаю коробки из-под обуви.

Дмитрий кладет блокнот на стол. Поворачивается ко мне, чтобы возразить, а я вижу рисунок, который он набросал карандашом на чистой странице.

Сердце подскакивает к кадыку, потом падает в живот.

— Стоп. Это кто? — смотрю на женский портрет полу анфас. Горло сжимается, голос становится сиплым.

— Милана Романова. Наш новый менеджер. Вы с ней позавчера говорили, — недоуменно приподняв брови, отвечает Дмитрий.

Отмечаю взглядом характерную линию брови: чуть приподнятую у виска, точь-в-точь как…

Нет! Не вспоминать! Не думать! Не сейчас…

— Почему именно ее рисуете? — понимаю, что задаю совсем не те вопросы, но иначе не могу. Сердце все еще не на месте, а пульс стучит в ушах.

Дмитрий пожимает плечами, снова берет карандаш, добавляет тени под скулой.

— Лицо запоминающееся. Будто постоянно носит маску. Вот эти морщинки у рта — от постоянного поджимания губ, — озвучивает задумчиво.

«Или от горечи», — мысленно возражаю