Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица Страница 38

Кан Эк кивнул и пошёл перевязывать раненных. Я остался стоять у дерева, глядя на тела, и чувствовал, как внутри меня закипает что-то новое, не гнев, не страх, а просто усталое понимание того, что этот путь будет стоить мне многих жизней. Я знал, что каждый шаг приближает меня к заветной цели, но также знал, что каждый шаг оставляет за спиной следы, которые уже не стереть. Я закрыл глаза, и передо мной возникли лица Ишчель и Марии.

Я должен вернуться к ним. Я должен закончить эту войну, чтобы они могли жить в мире и спокойствии, хотя кого я обманываю? В этом мире нет ни мира, ни спокойствия, и ещё долго не будет ни того, ни другого, но иного пути уже нет.

Глава 12

Опять Пиес

Охотник Пиес очень сильно удивился, когда его вновь нашли и вызвали не просто в селение, а в сам порт Белиз, хотя это удивление сильно смешивалось со страхом. Жизнь научила его больше верить в плохое, чем в хорошее, да и не только так происходило у него, у всех вокруг творилось ровно то же самое.

Сейчас он сидел на корточках у остывшего костра, чистил своё старое ружьё и перебирал в голове все возможные причины, по которым его могли позвать в город. Ни одна из них не казалась ему хорошей.

Он уже собирался отказаться, но нашедший его человек оказался настойчив и даже вручил ему полпесо задатка. Пиес выругался про себя, собрал вещи и отправился в путь. Дорога до Белиза заняла три дня, и всё это время он от беспокойства не находил себе места. Мысли шли по кругу: кому он понадобился и для кого должен стать проводником в сельву? Тот человек, что нашёл его, оказался из местных и ничего не объяснил, кроме того, что он нужен, как проводник в сельве, а кому именно, он не знал.

Пиес передумал всякое, и уже готовился к тому, что ждёт его не самое хорошее. Может, кто-то решил с ним поквитаться за старые дела? Или, что ещё хуже, втянуть в новую авантюру, из которой он уже не выберется живым? Но зачем тогда платить ему задаток?

Убить и отобрать деньги можно и прямо в сельве, не привлекая лишних глаз. Значит, дело не в деньгах, а в чём-то другом, наверное, никто больше не знает тех троп, которые знает именно он. И ведь нашли же его! Кстати, нашёл его некто Чинчо, о котором Пиес только слышал, но никогда не видел, и теперь его вели прямо к нему. Он шёл по пыльным улицам Белиза, чувствуя себя неуютно среди белых стен и грязных переулков, где каждый второй мог оказаться либо стражником, либо контрабандистом, либо пройдохой, готовым продать товарища за глоток рома.

У входных ворот Белиза их встретили двое молчаливых мужчин, которые без лишних слов проводили его через лабиринт кривых улочек к старому дому с облупившейся краской. Внутри его ждали двое. Один из них, грузный метис с седеющей щетиной, сидел за столом и точил длинный нож. Второй стоял у окна, отвернувшись к свету, и когда Пиес вошёл, тут же повернулся к нему.

— А вот и наш проводник! — сказал тот, что точил нож, и голос его оказался низким, как скрежет камня.

Второй отвернулся от окна и пристально взглянул на охотника.

— Садись, — сказал первый, указывая на место напротив себя. — Ты бывал у крусоб?

— Да, — немного помедлив, ответил Пиес.

— Знаешь тропы к ним? — продолжал спрашивать первый незнакомец.

— Да.

— Тогда мы не станем тратить время, — тот, что стоял у окна кивнул в сторону двери. — Пойдём со мной. Нам нужно поговорить отдельно. Спасибо, Чинчо.

— Деньги я с тебя получил, так что своё спасибо ты уже сказал, — буркнул тот, что сидел за столом, и снова взялся за нож.

— Как скажешь, — ответил Карлос, а это был именно он, и жестом пригласив Пиеса следовать за ним, направился к выходу.

Пиес вышел за ним, и они направились в сторону порта. Улицы Белиза, заполненные суетой, не трогали их, и Пиес шёл молча, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение. Они поднялись на борт небольшой шхуны, и Карлос провёл его в каюту, где уже ждал третий человек. Он был высок, сух и смотрел на Пиеса с такой пристальной внимательностью, что казалось, видит его насквозь. На столе перед ним лежала карта сельвы, которую он разворачивал с явным знанием дела.

— Садись, охотник, — сказал он, не поднимая головы, и жестом указал на стул. Пиес сел, чувствуя, как в груди появляется нехорошее предчувствие. — Ты знаешь путь к племени ишканхи?

— Знаю, сеньор, — ответил Пиес удивленно, он ожидал вопроса о тропах к индейцам-крусоб.

— Это очень хорошо, — собеседник поднял глаза, и в них мелькнул холодный интерес. — А вождей их ты знаешь? Я слышал, там появился сильный военный вождь. Поговаривают, его называют Барра-Юм.

При этих словах Пиес напрягся. Он знал это имя, его шептали индейцы у костров, его боялись крусоб, о нём говорили даже контрабандисты на границе. Но имя — это всего лишь имя, а вот прозвище этого вождя пугало куда больше. Тень Кукулькана его звали, и такие прозвища индейцы не дают просто так.

— Да, сеньор, — медленно сказал Пиес. — Я слышал о нём, и даже видел издалека. Крусоб зовут его Тень Кукулькана.

Собеседник подался вперёд, и его глаза стали острыми, как лезвие ножа.

— Видел? Ты уверен?

— Уверен, — ответил Пиес, чувствуя, как слова даются ему с трудом. — Я встречал его в джунглях и остался жив. Знаю тропы к его селению, если вы самоубийцы, то я могу вам помочь в этом за большие деньги.

— Гм, значит, ты сможешь провести нас к нему? — сказал собеседник, и в его голосе послышалась сталь.

— Смогу, — ответил Пиес, — но это будет стоить пятьдесят песо. Половину сейчас, половину, когда я приведу вас к границе земель ишканхи.

Карлос, стоявший у входа, усмехнулся и сказал, подпустив в голос побольше сарказма.

— Всего пятьдесят? Не многовато ли для человека, который видел всего лишь издалека Тень Кукулькана и остался в живых?

Пиес выдержал его взгляд.