Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор Страница 37

Норэл надевает на шею кулон, и тут же его облик меняется до неузнаваемости, придавая ему личину Римела Орсана.

— Не думал, что ещё когда-то придется принимать чужую личину, но отчаянные времена требуют отчаянных мер, — невесело усмехается ректор, распахивая окно.

Тут же на подоконник приземляется черный ворон, цокая когтями по карнизу. Птица влетает и пикирует на тумбу возле кровати. Ректор вырисовывает символы на полу ритуальным углём, что достает из наплечной сумки, стоящей возле его ног.

Я же в этом чудовищном ритуале участвую косвенно. Просто поддерживаю магические оковы на птице, позаимствовав крохи магии у ректора.

Вот только в разгар ритуала двери палаты распахиваются и…

Кайн это видит.

Видит Норэла Грасса в обличье Римела. Видит перед собой мага, который лишил его отца. И практически матери…

Видит меня стоящей рядом с ним и уверенно подающей ему нужный артефакт.

Видит нас двоих, проводящих незнакомый ритуал над его матерью.

Бездново пекло!

Кайн переводит на меня тяжёлый взгляд, наполненный разочарованием и болью. Так, словно именно я виновата в этом. Но я виновата. Я — предательница. И Кайн это понял. Только поневоле…

Резкий рывок Кайна в сторону Римела, пока тот заканчивает ритуал продления жизни.

Я без раздумий кидаюсь наперерез Кайну, потому что все равно не смогу ему ничего объяснить. Он не стал бы слушать, даже если бы я могла это сделать.

Но я не могу позволить Кайну прервать ритуал, продлевающий жизнь его мамы…

Римел усмехается, качает головой, выставляя ладони и окутывая палату щитом. Нас с Кайном отбрасывает резко из палаты в противоположную стену коридора. Так, словно невидимая сила выдергивает, не давая пошевелиться. Я больно ударяюсь спиной о стену. В глазах темнеет, и сквозь замутненное сознание вижу, как спешат целители к нам.

У ректора Грасса на плече сидит ворон. Когда ворон погибнет, то он будет знать, что времени совсем мало.

Кайн, быстро поднявшись, использует свою магию теней. Секунда, и его тень погасит тень ректора. И вместо него умру я!

И есть только один шанс помешать. Сквозь боль и головокружение я вскакиваю на ноги и за мгновение до непоправимого крепко обнимаю Кайна со спины. Ладонями ощущаю быстрое биение его сердца и вздымающуюся грудь.

Прежде чем он сбросит меня, я успеваю резко потянуть его магию. Вбираю его силу в свой резерв и отпускаю объятия.

Кайн, оглушенный опустошенным резервом, покачивается и поворачивается ко мне. Звериный взгляд выдают глаза.

Здесь не нужно слов, все видно по его глазам.

В них ярко горит лишь одно слово: «Предательница».

Он заваливается на колени, выставляя ладони на пол, и опускает голову. Ещё немного, и он потеряет сознание.

Мое сердце лихорадочно стучит…

Как же всё это паршиво!

Но от переизбытка наполненности резерва я пошатываюсь, и перед глазами темнеет снова. К горлу подкатывает тошнота.

Не хватает ещё сотрясения…

Опираясь ладонью о стену, потихоньку сползаю на пол.

Норэл Грасс, спокойно завершив ритуал, выходит из палаты. Не даёт мне упасть, лишь придерживает, когда я оседаю на пол.

И Кайн видит перед тем, как отключиться, как тот, кого он обещал стереть с лица Мироздания, гладит меня по голове со словами:

— Хорошая девочка, послушная девочка. Он ведь не знает о нашей с тобой связи. И лучше ему и дальше не знать.

Римел не учел одного: Кайн отключается не сразу. Он моргает ещё один раз, прежде чем погрузиться в Небытие.

Бездново пекло…

Прикрываю глаза и просто сижу так некоторое время.

И ведь никому ничего не расскажешь…

Глава 32

Глава 32

Норэл, убедившись, что Кайн отключился, снимает свой амулет.

— Вам нужна помощь? Ректор Грасс, что происходит? — восклицает заведующий целительским крылом.

Двое других, рядовых целителей и один лекарь осматривают Кайна и меня.

Ректор уже вернул свой истинный облик, сняв амулет.

— Адепт Дарквуд перенапрягся, оставьте его до утра. Приведите в порядок перед Играми, — поджимает губы ректор Грасс. — Мальчику сложно, только сегодня увидел мать спустя два года. Нервы сдали. Личная просьба: подберите ему успокаивающую настойку с длительным эффектом.

Дальше я смутно помню, потому что сознание всё-таки покидает меня…

* * *

Я просыпаюсь в своей комнате от головной боли.

Сильно приложилась о стену. Но тошноты не ощущаю больше. Значит, не сотрясение.

И тут же страх: Кайн придет за мной. Он не даст мне и возможности что-то сказать.

И я не смогу объяснить. Пока на мне привязка к Норэлу…

Откинув одеяло, бросаю взгляд на соседнюю кровать, где спит Эльза. Слабость в теле не позволяет действовать быстро. Кое-как одевшись, выскальзываю из комнаты. Мы остановились в гостинице напротив госпиталя Святой Магнолии. До императорской академии, где раньше училась элита теневых драконов, рукой подать. Именно там и пройдут Главные Игры через два дня.

И я, превозмогая слабость, плетусь к комнате Чейза. Знаю, что Кайна оставили в госпитале. Ректор Грасс не позволил бы ему так быстро вернуться.

Отчаянно стучусь в комнату. Через пару минут открывает сонный и удивленный Чейз. Парень стоит в одних пижамных черных штанах, с босыми ногами.

— Айра? — сонно растирает лицо ладонью и приподнимает бровь, глядя на меня. — Что-то случилось?

— Он убьет меня, — севшим голосом произношу, ощущая, как крупная дрожь бьёт всё тело. — Кайн убьет меня!

Шайн, недовольный ранним пробуждением, встаёт с кровати, поправляет домашние штаны и накидывает футболку.

— А есть за что? Ты расскажи. И мы либо поможем тебе, либо ему, — оскаливается Шайн мрачно.

— Тормози, Шайн, — хмурится Чейз, приглашая жестом в комнату. — Что происходит, Айра?

А у меня сводит гортань. Я не смогу рассказать.

Беспомощно опускаюсь на ковер и смотрю в пол. Потому что… Потому что я не знаю, что мне теперь делать. Там, за окном, алеет рассвет. Выглядит жутко, кроваво. И очень символично.

— Кайн? — хмурясь, Чейз смотрит за мою спину, на дверь.

Тяжёлые шаги, и меня рывком дёргают вверх. Пальцы Кайна смыкаются на моей шее. Крепко, но не сдавливают. Лишь держит так, показывая, что стоит ему сжать хватку — и мир для меня погаснет.

В синих глазах отражение дикой, неконтролируемой ярости и боли.

— Кайн, брат, отпусти ее. Что происходит-то хоть? — мрачно произносит Шайн.

Кайн молчит.

— Кайн, — с нажимом говорит Чейз. — Не