Хранитель - Михаил Тепляшин Страница 36

***

Он шёл по полю, обходя едва заметной тропинкой колосящиеся заросли луговых трав и разверзшиеся могилы археологических раскопов.

Он шёл по полю, что было когда-то улицами древнего Аркаима, и Солнце, что одинаково равнодушно светит во все эпохи, через которые суждено пройти непостоянному человеческому роду, грело ему спину, с трудом пробивая своими лучами низко летящие облака.

Он шёл по полю, сунув руки в карманы старого, выцветшего плаща, слегка ссутулившись, по своему обыкновению, глубоко погружённый в свои мысли.

В воздухе стоял густой запах прелой травы, в котором отчётливо выделялась горьковатая нота полыни.

Его путь завершился у каменного обелиска — небольшой фигуры из черного полированного гранита. Время не пощадило этот древний менгир, памятник давно ушедших времен, но в его очертаниях, хоть и с трудом, можно было различить образ, созданный древним скульптором.

Изваяние птицы.

От лагеря послышался весёлый гул голосов студентов и, кажется, бренчание гитары. Он не повернул головы.

То, что должно здесь произойти, не предназначено для взгляда студентов. И ни для чьего бы то ни было взгляда.

Это будет только для него. Награда за годы жизни в нищете. Награда за долгие, долгие годы исследований — исследований, в которые не верил никто, даже та, которую единственную он любил всем сердцем.

Протянув руку, он прикоснулся к древнему обелиску. Ладонь ощутила шершавый камень, нагретый Солнцем — и в следующий миг камень едва заметно вздрогнул, отозвавшись на прикосновение.

Он позволил себе улыбнуться.

Древние, давно забытые слова сорвались с его уст. Это был язык, не звучавший в мире живых уже многие тысячелетия — ныне же, восстановленный его наукой, он вновь разносился над залитыми светом лугами, что похоронили под собой сады, дворцы и храмы Великого Града.

В первую секунду ничего не произошло, и он уже решил было, что ошибся, и сердце его замерло в ужасе от своей ошибки, но затем обелиск задрожал сильнее.

Теперь дрожь стала ощутимой. Из-под земли раздался низкий гул, и фигура отъехала в сторону вместе со скрытой под ней каменной плитой, открыв ступени, уходящие всё ниже, и ниже, в древние подземелья, что впервые за долгие эпохи вновь озарились светом дня.

И там, в самых темных глубинах, в прихотливо упавшем луче Солнца тускло блеснул маленький кусочек золота.

***

На этот раз сны были другими. Они больше не увлекали в вязкую, темную пучину, которая изобилует впечатлениями, но почти ничего не оставляет сознанию после пробуждения. Они позволяли парить над собой, стелились легкой, полупрозрачной дымкой воспоминаний, образов, картин, послушных разуму и памяти сновидца.

Марк проснулся бодрым и полным сил. Не открывая глаз, он лежал на холодной земле, вновь и вновь вызывая в памяти волнующие видения, явившиеся ему во снах.

На этот раз они были четкими, складывающимися в единую картину — картину далекого прошлого, картину иной жизни и иного мира.

Внезапно, Марк ощутил чужое присутствие. Открыв глаза, он рывком поднялся с земли и сел, зябко обхватив колени.

Отчего-то он думал, что к нему вновь явился филин — но птицы простыл и след.

С другой стороны погасшего костра на корточках сидел человек.

Несколько секунд Марк молча смотрел на него, затем кивнул в знак приветствия.

Отец Пётр кивнул ему в ответ, слабо улыбнувшись.

Глава 13 - Необратимые последствия + ЭПИЛОГ

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. ©

Евангелие от Марка, глава 8, стих 35.

Взгляд Марка скользнул по груди священника. Ни крови, ни тем более сквозной дыры там не наблюдалось.

— Теперь я понимаю, почему ты так легко был готов пожертвовать собой.

Священник покачал головой.

— Даже если бы я действительно мог умереть, я всё равно отдал бы свою жизнь за ближнего своего.

Марк прищурился.

— Вот только ты не способен умереть… снова. Верно? Почему же ты сразу мне не рассказал?

— Потому что до некоторых вещей лучше дойти своим умом, — спокойно промолвил отец Пётр. — Ну подумай сам, как бы ты отреагировал несколько дней назад, скажи я тебе, что я мёртв? В лучшем случае, счёл бы что я сумасшедший. И после этого открытия, поспешил бы уйти от греха подальше… И, скорее всего, сгинул бы один в лесу. Либо окончательно забыл бы всё и лишился собственной личности, либо попал бы в лапы Егды. А так… Я хотя бы мог за тобой приглядывать.

Марк прикоснулся к плечу священника. Оно было теплым и вполне себе реальным.

— Я понимаю, — мягко произнёс Марк. — Я благодарен, правда. За всё.

Отец Пётр улыбнулся.

— Мне приятно это слышать. Хотя, скажу честно, мой друг, я ожидал, что у тебя будет куда