Матабар V - Кирилл Сергеевич Клеванский Страница 36

— Полукровка, который продался коротышкам? — в тоне Шангри’Арца явно звучала неприкрытая насмешка. — Ты притащил с собой этот кусок мяса, старик? Видимо я прав — духи, все же, забрали с собой твой разум прежде, чем забрать твое имя.

Перси с Федором переглядывались друг с другом, а затем, точно так же, как и орк, посмотрели в сторону Арда.

— Очень полезная идея, — прошептал Ардан, стягивая с лица бандану. Толку в ней все равно не было.

— Напоминаю, господа, — Нил в полуоборота повернулся к Полских и Кенбишу. — Вы подписали с Короной соглашение о неразглашении, нарушение которого будет караться по всей строгости закона… вот только ни о том, что вы его нарушили, ни о вашем местоположении ваши семьи ничего не узнают и похоронят пустые гробы.

Но Перси с Федором оказались настолько ошарашены, что попросту молча, ломано кивали и моргали.

Ардан, опираясь на посох, вышел вперед и встал рядом с Шаманом.

— Полукровка, — сплюнул на землю Ракрарз, а вместе с ним и остальные северяне… включая несколько южан. — Убирайся обратно к своим людям. Твоя кровь воняет хуже выгребной ямы. Предки и духи не знают твоего имени.

— Твои предки может и не знают, — пожал плечами Арди и, запустив руку под одежду, вытащил на свет клык Эргара. — Мои предки знают.

— Откуда мне знать, что это клык Хранителя Горных Троп, полукровка? — прорычал Ракрарз. — На твою гнилую кровь не распространяются наши законы. И даже если ты поклянешься тропами предков, которых у тебя нет, тебе нет веры ни здесь, ни где-либо, где пролегают наши тропы.

Ардан вздохнул. Милар, в своих мыслях о Тавсерах и Конлакве, не ушел далеко от истины. С одной стороны барьера граждан Империи пичкали нетерпимостью к Первородным, а с другой стороны — нетерпимостью к людям и Империи.

Причем, зачастую, одними и теми же смысловыми нагрузками, только под разными обертками громких и пафосных формулировок.

— Давай просто перейдем к делу и…

— Закрой свой рот, полукровка, — снова сплюнул орк. — Само твое существование оскверняет пути предков и я проклинаю тот день, когда Вождь Матабар взял ту гнилую шваль, человеческую самку из грязной задницы которой ты вылез и…

Что-то черное, темное, вязкое и горячее полоснуло по сердцу Арди. Перед мысленным взором пролетели опечаленные глаза матери, в глубине которых так и не высохли слезы и каждый раз стремились выплеснуться наружу, стоило ей только посмотреть на далекие Алькадские пики.

Ардан шагнул вперед. Его посох ударил о землю, и вместе с глухим стуком он посмотрел в глаза орку. В два темных провала, где радужка постепенно сливалась воедино со зрачком, образуя черные омуты. Ард встал на их краю. Он взял свою волю и, вдыхая ту в свои слова, обрушил поток той ярости, что сдерживал последние несколько дней.

Ракрарз задрожал. Его сознание пыталось сопротивляться. Силуэты волков закружили перед сознанием Ардана, но он смел их ревущим горным потоком, ломающим зимние, ледяные оковы.

И когда разум Ракрарза оказался открыт, Ардан произнес слова, вкладывая в те свою волю.

— Не дыши.

Глаза северянина расширились. Он открывал и закрывал рот, но не мог вдохнуть воздух. Казалось, что его тело попросту разучилось дышать. Он царапал когтями горло, но не мог вздохнуть.

Ард же чувствуя, как с каждым мгновением на его плечи наваливается немыслимая тяжесть, не отрывал взгляда от глаз орка и не отпускал его сознание. Он ощущал, как по его лицу течет его собственная кровь из-за того усилия, что ему приходилось прикладывать, чтобы влиять на разум того, чьего истинного имени не знал.

Но он не отпускал. Не отпускал до тех пор, пока держать связь стало попросту невозможным.

Прошло не больше пары секунд, а Арди казалось, что он только что вновь сражался со Звездным Оборотнем или Синим Магом. Тяжело дыша, всем весом опираясь на посох, он вытирал кровь, выступившую из глаз и носа.

Ракрарз шумно вдохнув, напоминая утопающего, вырвавшегося из плена ледяной воды, поднялся на ноги. Все это время северяне держали на прицеле Арда, а Шанти’Ра — их. Никто не сказал ни слова.

— Говорящий, — прохрипел Ракрарз потирая расцарапанную шею. — Полукровка и, вдобавок, потомок Предателя. Того, из-за кого пал Лорд… могли ли духи создать более отвратное существо чем ты, гнилокровый.

Ардан, отдышавшись, выпрямился, а затем как-то отстраненно улыбнулся. Он вспомнил далекое детство и одного шерифа, который взобрался на гору.

— Для тебя, орк, капрал Ард Эгобар, младший дознаватель второй канцелярии, — Арди смахнул кровь на землю. — Ты согласился на Larr’rrak, орк. И, честно, я не испытывал ни малейшего желания с тобой драться. Проще было бы обхитрить твою узколобую башку. Но тебе обязательно надо было сказать то, что ты сказал. Так что давай. Сделаем как велят вам ваши предки, — Арди вспомнил науку Скасти и позволил себе улыбку. — Или ты боишься? Боишься меня? Полукровку? Может ты трус? Может духи не знают ни твоего имени, ни имен твоих предков?

Теперь уже Шангри’Арцы, побросав на землю винтовки, обнажили костяные топоры и ножи, попутно шагнув вперед. Они скалили клыки, бивни, и молотили себя кулаками по груди.

Ракрарз лишь снова потер шею, а затем швырнул свой нож острием в землю.

— Хочешь биться со мной, кровь предателя и обезьяньей самки? — прорычал орк. — Хорошо. Я помогу тебе исполнить твое желание, гнилая кровь. Я оборву твое ничтожное существование и исправлю ту ошибку, которую допустили духи.

Ардан уже поднял было посох, как орк указал ладонью на землю.

— Я даже не удивлен, гнилая кровь, что ты не знаешь обычаев своих же предков. Но поединок между Вождями или теми, кто их представляет, проходит либо оружием, либо плотью. И я требую от тебя поединка плоти.

Арди действительно ничего не знал о таком нюансе. Свитки Атта’нха не рассказывали все и обо всем на свете, так что Арди всю жизнь полагал, что Larr’rrak проходит так же, как он проходил у Гектора и вождя Шанти’Ра.

— Что? Я слышу, как ускорилось твое сердце, полукровка? — снова оскалился северянин. — Так кто из нас двоих тогда трус? Но не переживай. Я не виню тебя. Лишь твоего отца в ночи перепутавшего женщину с шлюхой, у которой между ног шире, чем Антареманские ущелья.

Ардан знал, что его провоцируют. Орк не был глуп. Он видел, как сорвался