Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл Страница 33

В складских книгах Лорса нашлось первое упоминание партии Р-17, доступное вне коллегии.

Он не хотел приходить в аптеку.

Леона убедила его только после того, как показала копию запроса городской стражи и пообещала, что разговор пройдет без официального обвинения.

Мы сели в торговом зале.

Тея осталась за прилавком и делала вид, что пересчитывает пустые банки. На самом деле слушала каждое слово.

— Я уже дал показания, — начал Лорс. — Все накладные, которые сохранились.

— Городской страже? — спросила Леона.

— Да.

— Им вы сообщили, что документы по партии Р-17 изъяли после смерти Беатрисы Морвейн?

Пуговица на его жилете повернулась между пальцами.

— Не изъяли. Забрали на сверку.

— Кто?

— Служащий лечебной коллегии.

— Имя?

— Не помню.

Леона положила перед ним чистый лист.

— Опишите.

— Мужчина. Лет тридцати, может, больше. В сером плаще.

— Знак должности?

— Обычная печать коллегии.

— Документ на получение книг?

— Был.

— Где копия?

— Он сказал, что вернет книги вместе с актом.

— Вернул?

— Нет.

— Вы потребовали?

Лорс раздраженно дернул плечом.

— У меня склад, госпожа Фарр. Не судебная палата. Коллегия проверяет лекарственные поставки, я обязан предоставлять бумаги.

— Не оригиналы без расписки.

— Я не юрист.

— Поэтому сейчас разговариваете с юристом.

Он посмотрел на меня.

— Я не виноват, что ваши семейные дела превратились в городское расследование.

— Какие семейные дела? — спросила я.

— Вы были женой Аркхарта. Потом развод, скандал, теперь лекарства.

— Развод не имеет отношения к вашим накладным.

— Может, не имеет. Но после него вокруг этой партии все забегали.

Леона подалась вперед.

— Книги забрали до развода. Через два дня после смерти Беатрисы.

Лорс снова взялся за пуговицу.

— Я даты не помню.

— Я помню. Ваш помощник записал визит в журнал ворот.

Она показала копию.

Склад работал через общий торговый двор. Каждый посетитель отмечался у сторожа.

Через два дня после пожара туда действительно приехал служащий коллегии. Он провел внутри почти три часа и уехал с двумя ящиками документов.

— Кто дал ему доступ к книгам? — спросила я.

— Я.

— Он назвал причину?

— Проверка зараженной партии. Сказал, в одной из аптек нашли нарушение хранения.

— В аптеке Беатрисы?

— Названия не говорил.

— Почему забрали документы только по Р-17?

— Я не знаю.

— Кто поставлял основу?

Лорс вытер ладонь о брюки.

— Мы не получали саму основу.

— Объясните.

— Коллегия присылала готовые запечатанные ящики. Мы распределяли их по аптекам, лечебным домам и частным заказчикам.

— Значит, партия Р-17 поступала непосредственно от коллегии?

— Да.

— Через какое подразделение?

— Центральный производственный двор.

— Подпись отправителя?

— В изъятых накладных.

— Сохранились копии?

— Возможно.

— Где?

— У помощника, который вел учет оплат.

Леона положила перед ним второй лист.

— Имя помощника.

— Он давно не работает.

— Имя.

— Орт Венн.

— Адрес?

— Не знаю.

— Но знаете, кто выплачивал ему последнее жалованье.

Лорс молчал.

Я увидела, что он боится не нас.

— Господин Лорс, — сказала я, — мы не ищем причину закрыть ваш склад. Через вас прошла партия, после которой ребенок перестал дышать, драконица потеряла способность удерживать форму, а у герцога Аркхарта начались приступы сердечного огня.

Его лицо изменилось.

— Герцог тоже?

— Это медицинские сведения. Они останутся в этой комнате.

Я не должна была раскрывать состояние Северина без разрешения. Но по договору он согласился предоставить данные для расследования партии Р-17. Леона заранее уточнила формулировку: мы могли сообщать о подтвержденном случае, не передавая подробности лечения.

— Если документы уничтожат, — продолжила я, — следующего пациента мы можем не успеть спасти. Ваша копия накладной важнее, чем кажется.

Лорс посмотрел на дверь, будто ожидал увидеть там кого-то из коллегии.

— Орт снимал комнату возле западного рынка, — сказал он. — После увольнения уехал к сестре. Кажется, в район красильщиков.

— Фамилия сестры?

— Вирн. Лада Вирн.

Леона записала.

— Почему он уволился?

— После визита коллегии. Сказал, не хочет отвечать за пропавшие документы.

— Ему угрожали?

— Не при мне.

— Что именно хранилось у него?

— Копии счетов и листы распределения. Не полные накладные. Только даты, количество ящиков и получатели.

— Получатели Р-17?

— Если книги сохранились.

Я встала.

— Мы поедем к нему сегодня.

Леона посмотрела на меня.

— Сначала получим официальный адрес через налоговую палату.

— Это займет несколько дней.

— Тогда поедем с городским стражником и свидетелем. После двух нападений ты никуда не ходишь одна.

— Я и не собиралась.

Тея подняла голову от банок.

— Я пойду.

— Нет.

— Я знаю, как выглядит Орт. Он приезжал в аптеку с поставками.

Лорс кивнул.

— Девушка права. Он бывал здесь.

— Когда последний раз? — спросила я.

Тея задумалась.

— За месяц до пожара. Спорил с Беатрисой из-за одного ящика. Она отказалась расписываться, потому что номер партии не совпадал со счетом.

— Какой номер?

— Не помню.

— Почему раньше не сказала?

— Вы не спрашивали про поставщиков. Я думала, это обычный спор.

— Что сделал Орт?

— Увез ящик обратно. Потом через неделю приехал другой служащий и привез замену.

— Из коллегии?

— На плаще был их знак.

Лорс побледнел еще сильнее.

— Мы не отправляли служащих коллегии к отдельным аптекам.

— Значит, он приехал напрямую, — сказала Леона.

Я посмотрела на Тею.

— Ты сможешь узнать Орта?

— Да.

— Тогда пойдешь. Но только вместе со мной, Леоной и городским стражником.

— А аптека?

— Финн посидит у входа. Никаких продаж и приема лекарств. Только запишет имена тех, кто придет.

— Он будет счастлив.

— Именно это меня беспокоит.

Лорс ушел после того, как подписал запись разговора. Леона взяла с него согласие на официальное использование показаний и пообещала не упоминать его имя до регистрации дела в следственной палате.

Перед выходом он остановился.

— Госпожа Морвейн.

— Да?

— Я не знал, что в ящиках что-то опасное.

— Верю.

— Беатриса говорила, что основа неправильная. Я решил, ей просто не нравится новый поставщик.

— Она объясняла почему?

— Сказала, препарат слишком чистый.

— Слишком чистый?

— Я