Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан Страница 32

— Дамир, — Мира схватила его за руку, сама удивившись внезапному приливу сил. Знать бы еще, из какого источника она их подчерпнула и не придется ли за сей дар потом расплачиваться. — Как мы тут оказались? Помню небо… когти… и тьму.

Парень подался вперед, его глаза азартно блеснули.

— Мирка, ты не поверишь! — затараторил он. — Летим мы, значит. Ты в когтях у этой страшилы, а я, намертво вцепившись в его лапу. Визг, ветер в ушах, туман этот проклятый… Я уж думал — конец нам, сейчас об дерево приложит и завтракать начнет. Пролетели мы над Черным Лесом… Он сверху еще страшнее, Златка, как море из мертвых рук и ветки, словно черные кости. Аж жуть берет. А потом… бац! Словно завесу какую прорвали. Свет в глаза ударил, тепло навалилось. И вылетели мы в долину.

Дамир всплеснул руками, не в силах сдержать эмоций.

— А там такая красота, аж выть охота! Зелень кругом, трава сочная, как в сказках жрецы брешут. Речка чистая, не чета нашей Стеклянке. А деревня… — Дамир причмокнул губами. — Избы все, как эта: добротные, крыши черепицей крыты. И люди! Ходят, не прячутся, скотины полно. Коровы крупные, гладкие, бока блестят, овцы жирные! Ни одного крыла в небе, ни одной тени пепельной, ни Лесовика злобного, ни волколака бешеного. Райские кущи, клянусь! Нас этот крыл прямо на площадь опустил, аккуратно так, словно корзину с яйцами, и улетел обратно во тьму.

Мира слушала его, и в голове не укладывалось. После копоти Лиграда, лицемерия Клинграда и нападения аскарских тварей на реке этот рассказ казался бредом безумца.

Девушка нерешительно перевела взгляд вглубь комнаты. Там, на другой широкой кровати, сидел Яромир. Парень выглядел мрачным и сосредоточенно рассматривал свою метку на запястье, словно пытаясь понять, почему здесь она светит иначе. Мягче, спокойнее. Он коротко кивнул Мире, признавая её возвращение в мир живых, но промолчал.

Мира спохватилась, напрягла зрение. Нет, не почудилось ей — обруча на руке Яромира больше нет… и у нее тоже.

Постойте-ка, а он-то сам откуда тут взялся?

И не он один. Рядом с парнем, на лавке у окна, сидела незнакомая девушка. Её темные, почти иссиня-черные волосы тяжелой волной падали на плечи, а глаза… глаза были цвета глубокой, безлунной ночи, в которой застыли искры неведомых звезд. Она смотрела на Миру без враждебности, но с каким-то странным, глубоким ожиданием, от которого по коже снова пробежали мурашки.

— Дамир, а я точно умом не тронулась? — снова взглянув на восторженного друга, тихо произнесла Мира. Масштаб перемен поражал воображение. От вопросов и домыслов загудело в затылке. — Яромира же с нами на судне не было… И девчонки этой.

— Не боись, Мирка. Ум твой никто не тронул. — легкомысленно рассмеялся Дамир. — Как только наш крыл в темноту слинял, за ним еще двое прилетели….

— Хватит зубоскалить, веселого пока мало, — вмешался Яромир, не дав Дамиру закончить мысль. Он явно не разделял его счастливой беспечности. — Мы еще не знаем, какого лешего нас сюда эти крылатые уродцы приволокли.

Мира вновь с опаской посмотрела на Яромира, все еще не веря, что он ей не мерещится. Пригляделась к нему внимательнее… Нет, на неуспокоенного духа вроде не похож. И девушка рядом с ним… слишком румяная для мертвячки. В глазах столько живого огня и тревоги, которые ни один морок повторить не сможет.

— Яромир… — Мира замялась, глядя то на него, то на черноволосую незнакомку. — А где остальные? Зоряна? Она же с тобой была…

Яромир тяжело вздохнул, опуская мрачный взгляд на свое запястье.

— Не знаю, Мира, — отозвался он. — Когда эта тварь меня сгребла, я только и успел увидеть, как наш инквизитор руки вскинул, и искры во все стороны полетели. Нашаманил новый купол, еще крепче прежнего. Поплыли они дальше по Стеклянке.

— Я — Радмила, — подала голос незнакомка, и её имя прозвучало звонко, красиво. Звезды в полночных глазах сверкнули алмазами и потухли, скрывшись за темной пеленой. — Можно по-простому Радой звать. С лиградского судна я. У нас совсем беда была, пока через пещеры шли. Эти… девы водные, бледные, как поганки, прямо из лодок людей тащили. Пятерых наших утянули в пучину.

— Мавки, — буркнул Яромир. — У нас двоих выдернули. Никто и пальцем пошевелить не успел. А аскарские стражи столбами встали, словно так и надо.

Радмила горько усмехнулась:

— Двоих — это еще полбеды, — без злости бросила она. — Нам, лиградским, всегда больше всех достается. В городе сажа по колено, в шахтах спины гнем, еще и мавки…. Видели, небось, у нас на площади каменную чашу?

— Видели, — кивнула Мира, перехватив мрачный взгляд Яромира. — И слышали, как стражники трепались про подношение.

— Её нашей кровью до краев наполняют, чтобы Великий Аскарот жажду утолил, — зловещим тоном сообщила Рада. Мира невольно содрогнулась, но не удивилась. — Младшие драконы, мол, пьют из этой чаши, тем и его силу поддерживают.

Дамир, до этого восторженно разглядывавший чистоту избы, вдруг замер и пренебрежительно фыркнул.

— Слышь, девка, а ты сама-то видела? — взбеленился он, защищая свою веру в «справедливых» драконов. — Своими глазами видала, как ящеры из чаши кровь лакают? Или пересказываешь пьяную брехню, что в лиградских тавернах наслушалась?

Радмила осеклась, вспыхнула:

— Сама не видела, но сказ такой по городу идет! Все знают!

— «Все знают», — раздраженно передразнил Дамир. — Ну тогда и не гони на драконов. Они — сила чистая, мощь. На кой им наша кислая кровь? — презрительно усмехнулся он. — Они ее отродясь не пили. А то, что аскарские жрецы людскую кровь для ритуалов своих берут, я охотно поверю. Мы ж не знаем, на каком топливе их Световые Столбы работают, что в столице город греют.

— Так от Лиграда