Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич Страница 32

Коля уже приступил к исцелению глаза, а пострадавший под его надзором перестал орать от боли ещё пару минут назад и теперь быстро, заикаясь, рыдал от благодарности.

Здесь была и Анна, которая возглавила группу старшекурсников, и вместе они помогали лекарям, беря на себя успокоение, обезболивание и первичную обработку пострадавших, чтобы сберечь ценные запасы магии опытных целителей.

Черепин тоже был тут. Он сейчас очищал открытую рану — рабочий попал под осколок лопнувшей лопасти, которая перемешивала алхимическое вещество. Вообще-то ему повезло, и вещество это не оказалось ядом, кислотой или ещё какой-то смертельно опасной жидкостью, а скорее наоборот — чем-то лекарственным. Даже я по запаху мог это определить.

Но сама рана серьёзная, так что я отправил его к целителю, и Черепин справлялся хорошо. Уже почти закончил.

На этом короткая передышка закончилась: на дребезжащей каталке уже везли следующего пострадавшего с пятнами от предыдущих пассажиров.

Служащие отдали нам беднягу и поспешили наружу, за новыми пострадавшими. Эх, хотелось бы получить правильный доклад. Кто, когда, как и чем был ранен человек. Что применяли по пути до больницы и так далее. Но сейчас все работали в аврале, а сам бедолага так кричал от боли, что вряд ли сам расскажет, что с ним случилось, поэтому всё приходилось брать на себя.

Я оценил его состояние. Мужик метался, не знал, куда себя деть. То пытался сесть, то перекатиться с бока на бок, впивался пальцами в края каталки, но не кричал, а сипел. Больно, отчаянно, будто пытался выплюнуть боль наружу, но что-то всё время мешало.

Лицо серо-белое, сморщенное. Губы и уши посинели. Он с сухим свистом резко и часто вдыхал воздух, словно боролся за каждый глоток кислорода, но тот вырывался сдавленным лающим кашлем.

Пульс высокий, даже критичный. А давление слабое.

Симптомы начали складываться в единую картину. Я понял, что его ошпарило чем-то кислотным, и ожог кожи сейчас не главная проблема.

— Артём, — обернулся я к студенту, который ждал своей очереди. — У него отёк гортани из-за алхимического повреждения тканей. Сперва нужно снять его, а затем уже заниматься ожогами. Времени мало, если целителя не найдётся, делайте коникотомию, а потом уже занимайтесь остальным.

Артём кивнул, взял каталку и умчался прочь. А я уже принимал следующего пострадавшего. Тоже из «счастливчиков» — долбануло упавшей балкой. Причём это я не угадал, это он сам сказал сквозь зубы, через мать-перемать. Мужик оказался на удивление крепкий, другой уже валялся бы без сознания или просто бессвязно кричал бы от боли.

— Перелом рёбер и левой плечевой кости, — передал я Роксане. — И на всякий случай пускай проверят селезёнку, может быть разрыв.

— Поняла! — Девушка откликнулась и укатила пострадавшего.

Я же снова обернулся ко входу. В дверях показалось изголовье каталки, я приготовился оценивать ситуацию. Если наблюдать за пациентом, пока его везут эти десять дребезжащих метров, уже на месте можно сделать несколько выводов и сэкономить драгоценное время.

Но в этот раз меня одёрнул встревоженный зов Артёма.

— Григорий Романович! Григорий Романович! Скорее!

Я обернулся. Парень выглядел взбудораженно. Похоже, случилось что-то действительно серьёзное.

— Там это!.. Мужик! Он… он! — от волнения парень разучился изъясняться.

— Артём, — спокойным голосом сказал я. — Вдохни поглубже и расскажи всё по порядку.

Когда подчинённый паникует, последнее, что ему нужно видеть, это такого же взволнованного начальника. Поэтому мой спокойный вид слегка успокоил и Артёма тоже.

— Там лекарь Знахарев! — после вздоха выпалил парень. — Он делает не то, что вы сказали. Тот мужик — он вот-вот задохнётся!

— Твою мать, — выругался я.

Снова бросил взгляд на каталки — их сразу две, уже на полпути. Но повезло: сумел быстро оценить ситуацию.

Первый пострадавший держался за ногу и бранился на чём свет стоит. А второй, с запёкшейся в волосах кровью, судя по всему, получил по голове чем-то тяжёлым.

— Этих двоих примешь сам, — сказал я Артёму.

— Что? Н-но как же я… — ахнул

— Справишься, — прервал я его. — Если вдруг что, зови Задорина.

Я обернулся и увидел, как тот только что закончил с очередным пострадавшим и присел чуть отдохнуть, чтобы восстановить Источник. Коля потратил все силы вчера, когда не дал поляку подняться на своих огненных крыльях в последний полёт. Затем отработал ночную смену. А теперь вот наравне с остальными сжигал Источник, чтобы помочь раненым.

— Но не давай ему использовать магию, Артём, — добавил я. — Тут и так можно справиться. Скажи, я передал!

Артём собрался, кивнул и принял первую каталку. Правильно оценил ситуацию и сперва осмотрел пострадавшего с разбитой головой.

Я же рванул к Знахареву. Кто такой — не знаю, но видел, как он принял того бедолагу. Что важнее, он сейчас человека на тот свет отправит! Времени и так было мало, а теперь его вообще нет.

Ворвался в отсек, отгороженный белыми занавесками. Подлекарь — молодой лохматый парень в круглых очках — встретил меня изумлённым взглядом. А вот сам Знахарев даже не обернулся.

Это тоже был молодой человек, наверное мой ровесник или чуть младше. Высокий блондин с острыми чертами лица.

Я сразу определил, что он направляет магию в бронхи, пока больной хрипит от недостатка воздуха и пытается глотать кислород посиневшими губами, да так, что рёбра проваливаются при каждой попытке вздохнуть.

— Снимите отёк гортани! Быстрее! — потребовал я.

— Не вам мне указывать, Вересаев! — огрызнулся тот. — У него болевой шок и спазм бронхов, давление всё ниже, его нужно стабилизировать. Гортань подождёт!

Говорил он с такой злобой, решимостью, будто хотел доказать мне свою правоту, несмотря ни на что. Но с чего такой гонор?

И он откуда-то знал мою фамилию…

Но главное, что слушать этот Знахарев никого не хотел. А у меня нет времени уговаривать этого упрямца.

Вернее, у больного нет времени.

Я отпихнул лекаря в сторону и потянулся за скальпелем.

— Что вы творите, Вересаев? — вскинулся Знахарев, вцепившись мне в плечо.

— Он умирает, Знахарев! — рявкнул я ему прямо в лицо. — Я забираю его под свою ответственность! Если он задохнётся — это будет на моей совести! Но если вы мне сейчас помешаете, труп запишут на вас. Выбирайте!

Это сработало мгновенно. Рука Знахарева разжалась. Одно