Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх Страница 32

Но у Анны на подвесах дрона всё ещё было достаточное количество мин и гранат. Поэтому она с лёгкостью облетела все места, куда пытались попрятаться гитлеровцы, и хладнокровно их ликвидировала.

Видя, что там она справляется и без меня, вернул «Сотку-А» к складу, чтобы и там навести шороха. И нужно сказать, что был немало удивлён тому факту, что территория складов была полностью пуста. Только что внизу было более трёх десятков врагов, которые стреляли в небо, что-то кричали и, вероятно, были воодушевлены тем, что мы попали в засаду. Однако стоило мне уничтожить ЗУШку, а Анне — пару грузовиков, как все быстренько слиняли, запрятавшись по углам в свои норы.

Кошмарить пехоту противника сегодня в мои планы не входило. Они и так уже своё получили, а на рядовой состав (я сомневался, что в текущих обстоятельствах кто-то из офицеров высунет нос на улицу) боеприпас тратить было жалко.

Скинув для острастки ещё одну мину рядом со входом в здание, где с большой долей вероятности и пряталась основная масса выжившей немчуры, повернулся к Анне и дал ей команду на отступление.

— Уводи дроны на базу, а я прикрою Сергея. После чего эвакуируемся.

— Сделаю, — кивнула девушка, сосредоточенно осматривая поле боя, а потом заметила: — Вон там, у овражка, один живой гад шевелится.

Я посмотрел в ту сторону и махнул рукой.

— Хрен с ним. Пусть шевелится — не будем тратить на него боеприпас, которого и так мало, — вздохнул я и направил дрон к уходящей от склада машине Кудрявцева.

Сергей вёл грузовик на предельной скорости.

— Как дела? — спросил я его в рацию.

— Всё нормально! Преследование есть? — спросил он.

— Нет. Больше нет, — ответил я и в двух словах описал, кого и как мы уничтожили. После этого посмотрел на тянущийся за грузовиком пыльный след, оценил скорость, грацию подпрыгивающего на кочках грузовика и поинтересовался: — Слушай, а куда ты, собственно, едешь?

— Как это? — не понял разведчик. — Еду на точку сбора, разумеется — на ту, про которую мы говорили.

— Так то место, оно ж было предназначено для переброски боеприпасов с помощью дронов. А сейчас, когда боеприпаса мы не получили, что толку тебе туда ехать?

Вопрос был, в общем-то, разумный. Сергей в задумчивости немного помолчал, а потом согласился.

— И то — верно. Тогда останавливаюсь, и заберёте меня отсюда? Только надо из фрица, что в кузове, гарпуны вынуть. Ну, так что, тогда останавливаюсь?

— Погоди, не здесь. — Я обвёл камерой дрона окрестности и, заметив подходящее место, произнёс: — Видишь, впереди большой дуб растёт? Вот дуй к нему, а я пока транспортник туда подтяну.

Когда Сергей выбрался из люльки «бэшки», что его эвакуировала, он был расстроен, казалось, больше всех. И его можно было понять. Столько сил, столько нервов было потрачено на операцию, и всё оказалось впустую.

Конечно, кое-какой ущерб мы немцам нанесли: навели порядочный шухер, уничтожили технику противника, и с пару десятков солдат. И это я не говорю, про зенитную установку, которая, чуть нас не подстрелила (спасибо Анне, что время успела атаковать, и всё закончилось одним испугом).

Однако целей операции мы не достигли и боеприпасами не разжились. И это было прискорбно.

По уже имеющейся традиции все собрались в столовой. Нам вновь предстояло провести разбор неудачно прошедшей операции и наметить планы на будущее.

— Если на всех складах, что поблизости, есть засады (а, судя по всему, это так), то мы остаёмся вне игры. Противник нас лишил самой возможности причинять ему вред. Значит, нам остаётся искать склады, которые находятся далеко от Согравска, — выстроил логическую цепь Кудрявцев и, посмотрев на Галину Ивановну, произнёс: — Я понимаю, что это будет ещё опасней. Но если мы придумаем хорошую легенду, если Николай вооружит меня качественными документами, то почему бы и нет? Не забывайте — у нас козырь — воздушное прикрытие. И, в случае моего разоблачения, наши воздушные операторы-дроноводы всегда смогут меня отбить, разнеся всё и всех вокруг.

— Чем дальше от базы, тем возможности наши уменьшаются, — сказал я. — Ведь даже если взять те же гарпуномёты — они максимум на двадцать два километра будут работать.

Сергей выслушал мои доводы и кивнул.

— Пусть — так. Моё мнение, что этого вполне достаточно. Если работать ими от окраин нашего леса, то это уже тридцать с лишним километров. Я уж не говорю о том, что если перемещаться на байках ночью, мы и в соседние леса можем проникать без каких-либо трудностей. Опять же, у обеих «соток» радиус действия достаточно большой. Висят они в воздухе долго и сумеют нас прикрыть, если что-то пойдёт не так.

Лазутин поднял руку и спросил:

— Можно мне задать вопрос?

— Конечно! — кивнул я и напомнил: — Сейчас у нас общее совещание, поэтому каждый имеет право высказаться — для этого и собрались.

— Тогда вот у меня какой вопрос возник. Вот допустим, мы обнаружим подходящий склад. Как мы поймём, есть там засада, что была только что, или нет?

— Вероятно, нужно будет вести более тщательное и детальное наблюдение за интересующим нас объектом не на протяжении часов, а гораздо дольше — может быть, дней или даже недель, — сказал я, понимая, какой долгий процесс предстоит.

— И всё это время мы будем бездействовать, — недовольно хмыкнул Кудрявцев.

— Но, Сергей, нельзя же вслепую, как котёнок, лезть на рожон, — заметила Галина Ивановна.

— Да это я и сам знаю. Вы думаете, мне жить не хочется? Думаете, я не хочу увидеть Победу и посмотреть, как наши дроны будут массово выпускаться на советских заводах? Конечно, хочу! Но вот, потому что я этого хочу, и приходится иногда идти на риск. А если мы не знаем, есть ли на складе засада или нет, это и есть тот самый риск, без которого ничего сделать не получится.

Все задумались, а потом Лазутин неожиданно произнёс:

— Товарищи, Сергей, рассказывая про риск, очень хорошо всё объяснил. Он объяснил, что этот риск — некая погрешность, она неизбежна, потому что мы не знаем, есть ли внутри складских помещений засада или нет. Но что, если нам вообще исключить из уравнения эту погрешность?

— Что вы имеете в виду? — удивился Кудрявцев и, не дав бывшему преподавателю ответить на его вопрос, возмущённо сказал: