Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос Страница 32

Ада вернулась с отметкой о приобщении решения совета.

— Разговор окончен, — сказала она. — Элина, вам нужен сон. Ранар, завтра комиссия ждет письменный перечень всех ваших контактов с ней по делу.

— Подготовлю.

Мы разошлись у ворот. Я пошла в контору пешком, потому что экипаж теперь действительно был лишней тратой, а Ранар — потому что служебную карету у него забрали. На первом перекрестке наши дороги расходились. Никто не предложил изменить маршрут ради красивой сцены.

Точка, после которой можно было снова спрятать дело внутри семьи, осталась позади. Полный журнал лежал в суде. Ранар признал под запись то, о чем двенадцать лет молчал. Тален получил копию черновика, который его комиссия не включила в старое производство.

Теперь ни один из нас не мог сделать вид, что расследует только развод Савины. Но я по-прежнему обязана была выиграть именно ее дело, а не использовать его как памятник своему отцу.

Глава 13 Женщины с номерами дел

Глава 13 Женщины с номерами дел

Пять закрытых уведомлений ушли из суда утром. К полудню ответили четыре женщины и один поверенный, представлявший соглашение о молчании.

Мы не знали имен всех адресатов до их согласия. Суд направил письма по последним доверенностям: сообщил, что в техническом реестре найден общий способ обработки печатей, и предложил закрытую встречу с независимой поверенной. Ни слова о публичном иске, ни обещания компенсации.

Ада Лорн назначила встречу в нашей конторе на три часа. Я по-прежнему не могла представлять новых клиенток, поэтому сидела у стены с рабочей тетрадью. Тесса поставила на стол воду и убрала табличку с именами. Каждая женщина сама решала, как представиться остальным.

Савина и Клара пришли первыми. Следом появилась Инесса Фал, худая женщина около пятидесяти в сером дорожном плаще. Ее сопровождал молодой поверенный. Лидия Ерш вошла одна, принесла папку с ремесленной печатью и сразу спросила, вернет ли жалоба лицензию акушерки. Последней пришла Вера Сенн. Она оглядела комнату, выбрала стул рядом с дверью и не сняла перчаток.

Пятый адресат, Мара Косс, не пришла. Ее поверенный передал письменный ответ: три года назад она заключила с бывшим мужем соглашение, запрещающее разглашать обстоятельства развода. Она не давала согласия даже назвать ее дело в общей таблице.

— Ее номер останется закрытым, — сказала Ада. — Мы не будем считать молчание согласием и не станем оспаривать соглашение без ее поручения.

— Тогда нас четверо? — спросила Инесса.

— Здесь пятеро вместе с Верой, — ответила Ада. — Для коллективной жалобы нужны пять добровольных доверенностей. Каждая из вас вправе уйти, продолжить отдельно или попросить время.

Она объяснила, что общая жалоба решит только один вопрос: использовали ли Палата и посредники повторяющийся незаконный способ, чтобы приписать женщинам добровольное нарушение. Опека, имущество, долг и лицензии останутся индивидуальными требованиями. Никто не обязан рассказывать подробности, не связанные со способом.

— Если мы выиграем общий вопрос, мне вернут мастерскую? — спросила Клара.

— Нет автоматически. Решение даст основание отменить прежний акт и перейти к компенсации или возврату. Ваше здание уже у третьего владельца.

— Я знаю. Хочу, чтобы и остальные знали: одно хорошее решение не вернет все в тот же день.

Ада кивнула.

— Поэтому начнем не с рассказов о прошлом, а с целей. Савина?

— Основное проживание дочери со мной, возврат управления приданым и отмена решения Палаты.

— Клара?

— Признание продажи мастерской незаконной, компенсация и право выкупить здание обратно. Если выкуп невозможен, деньги на новую мастерскую.

Инесса держала сумку на коленях.

— С меня взыскивают долг мужа перед судостроительной гильдией. Палата решила, что я оставила дом и тем самым отказалась от раздельного имущества. Я хочу отменить долг. Возвращаться к мужу или получать его дом не собираюсь.

Лидия положила ремесленную печать на стол.

— После развода меня лишили лицензии акушерки. В брачной клятве было условие не подвергать род опасности. Муж заявил, что я ночевала вне дома без согласия, хотя находилась у роженицы. Верхнюю линию признали нарушенной. Я хочу снова работать. И не хочу компенсации от его семьи, если из-за нее придется молчать.

Вера говорила последней.

— У меня забрали городской дом. Там живет моя мать. Пока ей разрешили остаться как прежней служащей рода. Если я открою дело, ее могут выселить. Я хочу вернуть собственность, но не ценой ее улицы.

В комнате не возникло общего обещания спасать друг друга любой ценой. У каждой был собственный предел. Именно поэтому их согласие могло считаться добровольным.

— Вопросы? — спросила Ада.

Инесса подняла руку, словно находилась на уроке.

— Наши имена станут публичными?

— После допуска жалобы сторона получит их и содержание доверенностей. Заседание можно закрыть в части семейных подробностей, но сам факт участия скрыть от ответчиков не получится.

— Бывший муж узнает?

— Да.

Лидия спросила:

— Сколько это стоит?

— Первичная общая стадия оплачивается из судебного залога, если суд увидит достаточный признак способа. Работа конторы распределяется по отдельным соглашениям с учетом дохода. Никто не платит процент за решение об опеке или лицензии. Поверенная Роверн сейчас отстранена и не может заключать договоры, поэтому до пятнадцатого дня подписывать новые соглашения буду я.

— А потом она вернется? — спросила Вера.

— Комиссия еще не решила.

Я не вмешалась. Обещать восстановление лицензии было бы тем же, что обещать победу в суде.

Ада передала каждой краткий лист рисков. Там были сроки, возможность перекрестного допроса, право отозвать доверенность до подачи и последствия соглашений о молчании. Женщины читали в разном темпе. Савина закончила первой, но ждала остальных. Клара исправила два слова. Инесса советовалась с поверенным. Лидия запросила копию своего технического листа. Вера не перелистнула первую страницу.

— Я не подпишу сегодня, — сказала она.

— Хорошо, — ответила Ада.

— Вы не будете убеждать?

— Нет. Общая жалоба не важнее безопасности вашей матери. Можем отдельно подать на запрет выселения, но для этого тоже понадобится ваше поручение.

— Если я попрошу запрет, род поймет, что я думаю участвовать.

— Вероятно.

— Дайте сутки.

— Дадим.

После ухода Веры Ада предложила остальным еще один перерыв. Никто не двинулся. Тогда она стала разбирать доверенности по одной, чтобы одинаковый заголовок не скрыл разные полномочия.

У Савины общая жалоба не могла завершаться соглашением, которое меняло место проживания Миры без ее отдельной подписи. Пункт появился потому, что опекунский вопрос не должен