Черный замок - Данил Коган Страница 31

Прямо на пороге нашего дома сидела Алена с корзинкой на коленях и болтала с Шайей.

Увидев меня, она вскинулась, поднялась навстречу. И сразу включила пилу. Крайне недовольным тоном она произнесла:

— Ты не забыл часом, что недавно совсем при смерти был? Ты совсем чокнутый, Илья?

— Ой, да не серчай, Алена-краса. Нету времени отдыхать. Враг у ворот и всё такое. Сейчас, погоди со своими поговорю, и включай своё бухтение на полную.

— Всё тебе шуточки, Илья-богатырь. Я ж о твоём здоровье пекусь!

— Илья. Я всё организую. Иди уж отдохни. — Шор предатель!

Ящер, блин, хладнокровный. Но действительно — уж если кто всё организует, так это он. А у меня сил вообще не осталось.

— Ок. Я тогда действительно прилягу. День был тяжёлый, ёлки, клянусь подземными Владыками.

Алена в темноте ощутимо побледнела.

— Никогда так не шути, беспутник! Не призывай тех, о чьём внимании пожалеешь. Тем более ночью!

— Когда силы зла властвуют безраздельно, — пробормотал я, проходя мимо неё в «мужскую комнату».

— Кретин! Ты что, вообще ничего не понял? И твоя кровать не здесь! Тебе отвели отдельную комнату. Тебе лечиться надо, а не чужие носки нюхать.

Я примирительно поднял руки, ладонями вперед.

— Ладно, ладно, красотка. Показывай дорогу. В корзиночке отвары же? Ну не сердись, не буду я всякое дерьмо больше к ночи поминать. Отдельная комната — это шикарно. А то Шор храпит, как бормашина сверлит, змеюка такая.

Глава 13

Ночная битва

Спал как убитый. Это про меня. И утром встал голодный, как стая волков, но на удивление вполне дееспособный. Рана на груди, из которой вышел наконечник дротика, превратилась в красный звездообразный шрам. Алена была тут как тут, словно и не уходила. Хотя на самом деле она даже переоделась. Вчера на ней было что-то зелёное, а сегодня — синее и «с перламутровыми пуговицами». Ну, короче, какое-то другое платье.

Она заставила меня проглотить свои отвары на голодный желудок, а затем протянула зелье. То самое, стоимостью золотой нум.

— Ален, это дорого. Я вроде нормально себя чувствую.

— Не дороже жизни, Илья. Ничего, нумы у тебя водятся — расплатишься. Ты же в сегодняшнюю драку непременно полезешь, что я мужиков не знаю? Лёгкое лопнет или кровеносный сосуд — и всё, отгулялся богатырь. Давай, пей. Я у Рады со скидкой беру, тебе за свою цену отдам. Защитник как никак наш. Вся деревня уже знает, что ты вчера на совете нос воякам утёр и хитрый план придумал, как нам диргов примучить.

— Вы же говорили, что при внутренних ранах такое зелье бесполезно.

— Ты глянь на него, Айвена! — ушастая мелькнула в дверном проёме и кивнула мне. — Знахарь у нас здесь выискался, премудрый. Говорили ему. У тебя внутри уже не каша из внутренностей, а нормальные рубцующиеся ткани. Для укрепления сосудов и рубцевания свежих ран ничего лучше этого зелья не сыщешь. Всё же ты не помираешь уже. Пей, я сказала! — и она притопнула ножкой по полу, гневно раздувая ноздри в показном гневе.

— Сколько?

— Весь пузырёк!

— Стоит сколько? «По себестоимости»?

— Пять серебра. Могу в долг поверить, если обнищал совсем. Потом отдашь из награды за оборону.

Вот язва. Я достал из кошеля, лежащего на столе, золотой нум и опустил его на край столешницы перед Аленой. Деньги из рук в руки здесь передавать было не принято.

— Давай без твоего аттракциона невиданной щедрости обойдёмся. Не надо мне скидок.

Алена молча взяла золотой, спрятала куда-то в складки пояса и протянула мне зелье. Что характерно — настаивать не стала и кочевряжиться тоже.

Я же взял пузырёк из тонких девичьих пальцев, снял восковую печать и влил в себя маслянистую приторно-сладкую жижу. Вкус вроде отличается? Мёд, тимьян, крыжовник… хрен его знает, компот какой-то.

По телу пробежала волна тепла, раны на груди и спине зачесались. Закружилась голова. Навалился кашель, почти как после экстренного лечения Шайи. Обе женщины смотрели на меня, скрестив руки на груди. И даже переглянулись со значением, мол, «видела»?

Откашлявшись, я вздохнул полной грудью.

— Благодарствую, Алена. Так, может, вы выйдете обе и дадите мне одеться нормально?

Алена прыснула в кулачок, повернулась и вышла вон. Айвена же слегка задержалась, окинув мой голый торс плотоядным взором, пропела:

— А я бы и осталась, чего уже. Надо ведь проконтролировать твоё здоровье?

— А ну кыш отсюда! Я тебя на метр к себе подпущу только когда броню обратно надену.

Альва рассмеялась, словно колокольчики зазвенели. И я вдруг подумал, что впервые за месяц слышу не язвительное фырканье, а её искренний смех. Затем она тоже выскользнула за дверь.

Я умылся в ушате с тёплой водой, обтёрся льняным полотенцем. Натянул свежую одежду. Особо я не торопился. Если бы случилось что-то плохое, допустим всё пошло не по плану, меня бы уже предупредили. Так что на этот счёт я не волновался. Точно никакой катастрофы не случилось.

Вышел в общий зал, который одновременно служил нам столовой. Умопомрачительный запах с кухни заставлял капать на пол голодной слюной. Готовить мы наняли местную женщину, вдову одного из охотников, Иву. Ни Шайя, ни Айвена кулинарами не были, а среди наших мужиков тоже желающих не нашлось.

Передо мной поставили тарелку, полную обжаренного мяса и тушёных местных овощей. Желудок взвыл пароходной сиреной, и я, едва кивнув Профу и Шору, сидящим здесь же, набросился на еду.

Одну тарелку сменила другая. Затем я отвалился от стола, сыто отдуваясь и даже слегка осоловев. Вкуса я почти не запомнил. Голодные спазмы наконец улеглись. Вот оно, счастье.

— Шор, — сказал я через силу. — Докладывай. Как прошла наша ночная диверсия? Где вообще Шайя? И Борзый, кстати?

— Борзый уже поел и ушёл готовить снаряжение к ночному делу. Но мне кажется, ему просто нравится возиться со своим ружьём. Оно и так в идеальном состоянии. Шайя дрыхнет. Вернулась только под утро, вся перемазанная кровью, вместе с питомцами завалилась в дровяной сарай. Что касается того, как прошло, — он слегка раздул капюшон, что у него означало обычно лёгкое раздражение. — Хуже, чем хотелось бы, лучше, чем могло быть. Все наши охотники живы. Трое ранены,