Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский Страница 30

Этот сборник сказок показался мне крайне любопытным. Я перечитал его несколько раз, чтобы лучше запомнить.

Тут в дверь постучались.

— Да! — я закрыл книгу и вернул её на место.

Дверь открылась, и показалась служанка.

— Господин, празднество уже начинается. Глава рода попросил вас прибыть.

— Хорошо, иду, — кивнул я.

— Ты где? — мысленно спросил я Шарлотту, выходя из библиотеки.

— Я внизу, подслушиваю Регину, — зло ответила девочка. — Она такая злая, ты не представляешь! Настоящая змея. Она тут со своими детьми обсуждала тебя. Оказывается, отец уже предупредил их и велел не вмешиваться. Они сейчас перемывают тебе косточки.

Я усмехнулся. Настроение у меня повысилось. Неужели старик и правда при всех передаст мне лавку? Если он это сделает, то можно всерьёз задуматься о переезде в столицу. Здешняя мастерская мне нравится гораздо больше, чем лавка в Гданеже. Да и к тому же она будет принадлежать уже лично мне.

Я спустился вниз. В холле и во дворе уже было множество гостей. Официанты сновали туда-сюда, разнося на подносах напитки. Люди были одеты в прекрасные наряды, на столиках были расставлены тарелки с яствами. Да и погода выдалась удачной: не жарко и не холодно.

— Прошу внимания, господа и дамы! — стоило мне спуститься, как раздался громкий голос. — Рад приветствовать вас на юбилее нашего патриарха, Готфрида Ричи! Сегодня ему исполняется восемьдесят пять лет!

Раздались аплодисменты. Я тоже похлопал.

— Патриарх ждёт вас всех в главном зале! Прошу, следуйте за слугами — они проводят вас.

Люди начали постепенно входить в дом.

Эх, а я только вышел на улицу.

Не сдержавшись, я цапнул со стола какую-то тарталетку, съел её и тоже направился в дом — с важным видом, цокая тростью и периодически кивая незнакомым мне людям.

Тут мой взгляд пересёкся с Альбертом, и я, убедившись, что на нас никто не смотрит, мельком показал ему средний палец. Тот тут же вскипел от злости и что-то громко зашипел. Впрочем, Альберт тут же стушевался, когда ему сделала замечание грозного вида дама в шляпе с длинным фиолетовым пером. После чего он лишь с ненавистью взглянул на меня. Я же усмехался.

Народ постепенно стекался в правое крыло первого этажа. Я тут ещё не был — и библиотека, и кухня находились в левом крыле. Я прошёл вместе со всеми по коридору и оказался в гигантском зале высотой во все три этажа. Под потолком висела огромная люстра, повсюду горели огни. Тут тоже было расставлено множество столов с едой и напитками. А ещё здесь имелась высокая сцена, на которой, улыбаясь, стоял мужчина в чёрном фраке, цилиндре и с тростью.

— Господа и дамы! — громко произнёс он. Причём по-настоящему громко — его голос разносился под сводами зала. Неужели Мистик? — Поприветствуйте патриарха, Готфрида Ричи!

Под аплодисменты гостей на сцену поднялся дед.

— Рад всех вас приветствовать, друзья мои! — искренне заговорил он. — Спасибо, что пришли на юбилей. Боюсь, он может оказаться последним…

Тут же раздались охи и шепотки.

— Да ты ещё сто лет проживёшь! — крикнул какой-то крупный бородатый старик.

Готфрид посмеялся, произнёс ещё несколько слов и сел на стул, который принесли ему слуги.

— Да начнётся приём подарков! — радостно воскликнул конферансье. — Прошу вас, Виктор, откройте церемонию.

На сцену вышел высокий, аккуратно стриженный мужчина с густой щетиной и короткими усами. А вот и мой папашка. Первый раз его вижу, кстати.

Он подошёл к ведущему, прошептал ему что-то и передал какой-то футляр. Тот открыл футляр, взглянул на содержимое, кивнул и объявил:

— Виктор Ричи дарит своему отцу перстень с синим бриллиантом весом в три карата!

Раздались охи, ахи и тут же аплодисменты.

Виктор подошёл к отцу и обнял его.

Я хмыкнул. Ну да, а чего бы не подарить такой перстень, когда знаешь, что папаша скоро отправится на тот свет — и перстень всё равно достанется тебе.

Блин, и когда я стал таким язвой?

Следом конферансье пригласил на сцену барона Вейлора.

— О, это дядя! — воскликнула Шарлотта, глядя на важного мужчину средних лет. Тот подарил Готфриду бутылку очень старого вина.

А я вдруг понял, что у меня-то особо и подарка нет. Я как-то не рассчитывал, что местные настолько выпятили эту церемонию дарения — что о каждом подарке будут официально объявлять. Я похлопал по карманам и задумался.

— Что, ничтожество, ничего нет? — рядом раздался издевательский голос.

Я повернул голову и посмотрел на Альберта. Он довольно улыбался.

— Сегодня все увидят, насколько же ты ничтожен, — он скривился. — Думаю, после такого позора дед точно вышвырнет тебя из семьи.

— Пошёл вон отсюда, — отмахнулся я. — Мешаешь.

— Как ты смеешь⁈ — снова зашипел он.

— Молодой человек, я вам второй раз говорю: хватит! — раздался голос той самой грозной дамы с пером. — Ведите себя достойно.

Альберт вздрогнул и испуганно посмотрел на неё. Затем дама взглянула на меня:

— И вы тоже. Не надо провоцировать брата, Артур.

— Это бабушка Мюриэль, — прошептала Шарлотта. — Она сестра дедушки.

— Конечно, бабушка Мюриэль, — склонил я голову. — Но я не собирался никого провоцировать. Я стоял, никого не трогал — это он сам подошёл. Очень уж этот мальчик неровно дышит ко мне.

После слова «мальчик» Альберт снова зашипел, его лицо побелело.

Я едва сдержал улыбку. На самом деле доводить Альберта — весьма весело.

— Альберт, отойди от брата, — нахмурилась бабушка.

В это время гости заахали — похоже, кто-то подарил очередной дорогой подарок.

Я неспешно подошёл к столу с закусками и продолжил наблюдать за церемонией. Было интересно смотреть на подарки — фарфоровую вазу с ручной росписью, письменный прибор из зелёного мрамора, золотую статуэтку охотника, картину известного художника, серебряный самовар, украшенный эмалью глобус, набор редких благовоний, музыкальный автомат с движущимися фигурками, янтаритовый барометр, огромную шкуру белого медведя и многое другое.

Неужели Готфрида так уважают в столице, раз подарили ему столько ценностей?

— Прошу вас, давайте дадим дорогу внукам и внучке патриарха! — вдруг сказал конферансье. — Роман, прошу!

На сцену поднялся старший сын Виктора — светловолосый мужчина с короткой светлой бородой. Он подарил именное оружие — револьвер с рубиновыми вставками.

— Штефан,