Мировая война - Денис Старый Страница 3

молчал. Слово «убить» не прозвучало, но оба о нём подумали. В старые времена именно так и решили бы проблему — быстро, надёжно и чудовищно. Сейчас времена были другими, но люди оставались людьми, страх оставался страхом, а Империя всё так же не любила оставлять возле трона слишком много возможных государей.

Сановник первым отвёл глаза.

— Запереть. Только запереть.

Почему-то после этих слов стало ещё страшнее.

И именно в эту минуту один из врачей резко выпрямился.

Разговор оборвался.

Ахмед открыл глаза. До этого они долго оставались полузакрытыми, мутными, почти ничего не видящими, но теперь в них на несколько мгновений вернулось сознание. Седой европейский врач мгновенно наклонился к нему, дворцовый лекарь оказался с другой стороны постели. Султан смотрел куда-то вверх, потом его взгляд медленно поплыл по комнате, задерживаясь на лицах окружавших людей, словно Ахмед пытался понять, почему все они здесь собрались.

— Великий падишах?

Губы султана шевельнулись.

Никто не разобрал слов.

— Отдайте все?.. Кому? — всполошился ага янычар.

Врач наклонился ниже, почти коснувшись ухом его губ. Возможно, Ахмед назвал имя. Возможно, попросил воды. Возможно, произнёс молитву. Позже несколько присутствующих будут утверждать, что слышали последние слова султана, и каждый запомнит их по-разному.

— Я не могу разобрать, — сказал доктор.

— Пошел прочь, свиная морда! — выкрикнул янычар, отталкивая старика-лекаря с такой силой, что тот упал на пол.

— Нечестивое животное не поминай! — потребовал мулла, до того не прерывавший молитвы в углу.

Ага хотел и ему что-то сказать, но вовремя опомнился.

— Прости, — повинился воин.

В ту же секунду Ахмед попытался вдохнуть.

Не смог.

Лицо исказилось, пальцы слабой рукой вцепились в покрывало. На одно мгновение исчез султан, исчез повелитель правоверных, исчез человек, перед которым склонялись паши, муфтии и иностранные послы. Остался пожилой мужчина, внезапно понявший, что ему не хватает воздуха.

И он испугался.

Это оказалось страшнее всего. Люди возле постели увидели в глазах своего повелителя настоящий человеческий страх — тот самый, который испытывает нищий, солдат, раб, султан, любой человек, когда вдруг понимает, что сейчас умрёт. Перед этой последней чертой не существовало ни трона, ни титулов, ни дворцов.

Седой врач схватил Ахмеда за плечи, другой попытался приподнять его, третий поднёс к губам чашу. Дворцовый лекарь выкрикивал распоряжения. Кто-то потребовал открыть окно, другой тут же приказал его не трогать. Серебряная чаша упала на ковёр, расплескав тёмную жидкость, один из слуг бросился её поднимать и тут же застыл на коленях, поняв, насколько нелепым стало его движение.

— Дышите, государь! Дышите!

Никто не заметил бессмысленности этих слов.

Ахмед снова попытался вдохнуть.

На этот раз воздух вошёл. Глубоко, с хрипом. Грудь поднялась, и все замерли.

Султан выдохнул.

Следующего вдоха не было.

Несколько мгновений никто этого не понимал. Все ждали. Прошла секунда, другая, третья. Седой врач приложил пальцы к шее султана, второй схватил его за запястье, дворцовый лекарь приблизил к губам металлическое зеркало. На блестящей поверхности ничего не появилось.

— Ещё раз, — прошептал кто-то.

Врачи продолжали. Растирали грудь, приподнимали голову, пытались что-то влить в рот уже мёртвого человека. Один из европейцев потребовал инструмент, другой помог ему, хотя по его лицу было видно, что он уже всё понял. Они продолжали не потому, что надеялись вернуть Ахмеда. Просто первым остановиться никто не хотел. Первым остановиться означало первым признать перед всей комнатой: султан умер.

Наконец седой врач медленно выпрямился. Лицо у него стало серым. Он посмотрел на дворцового лекаря, тот ещё раз коснулся шеи Ахмеда, затем поднял глаза на кызляр-агу и едва заметно покачал головой.

Этого хватило.

Один из присутствующих опустился на колени и прошептал шахаду. Другой закрыл лицо ладонями. Кто-то беззвучно заплакал. Один из старых слуг так и остался стоять у стены, глядя на мёртвого государя совершенно пустыми глазами. Кызляр-ага не пошевелился, но словно за несколько мгновений постарел на десять лет.

Ахмед III был мёртв.

И именно поэтому первые минуты после его смерти оказались дороже золота.

— Закрыть двери, — произнёс кызляр-ага.

Стражники повиновались.

— Из этих покоев никого не выпускать. Никого. Внутренние ворота взять под охрану. Караулы не менять без приказа. Врачи остаются здесь.

Последняя фраза заставила четверых европейцев переглянуться.

— А город? — спросил кто-то.

— Государь жив.

Несколько человек подняли глаза.

Кызляр-ага медленно оглядел их.

— Для города государь жив.

Теперь все поняли.

Смерть Ахмеда должна была остаться внутри этой комнаты хотя бы ненадолго. Не на день — никто не надеялся на невозможное. Даже несколько часов в таком дворце были роскошью. Нужен был хотя бы один час. Всего один час, чтобы привести Махмуда, поставить под охрану остальных шехзаде, известить тех, кого необходимо известить, и только после этого предъявить Константинополю нового повелителя прежде, чем город успеет осознать, что старого больше нет.

Сановник приблизился к кызляр-аге.

На этот раз говорить о наследнике уже не было изменой.

— Махмуд.

Евнух кивнул.

— Идите за шехзаде Махмудом.

Все соглашались, да, но многие пятились назад. Они не хотели вот так… это почти что бунт, нужно рассказать людям, нужно, чтобы конкурентов смели. А другие не хотели Махмуда. Уж слишком дерзко и уничижительно они относились и не скрывали этого к наследнику.

Замешательство…

— Ба-бах! — раздались взрывы, внося свою лепту в наростающий хаос.

А где-то в Босфоре под красным полотнищем с полумесяцем шёл русский фрегат.

Константинополь мог взорваться. Не образно. Теперь уже буквально.

Искра уже упала.

От автора:

Адвокат-решала вернулся в свои 20 лет с багажом опыта из будущего — и теперь ломает дикие 90-е через колено! Жестко, смешно, дерзко!

https://author.today/reader/622289/5947552

Глава 2

Босфор.

9 апреля 1727 года.

Два русских фрегата. Один напротив