Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук Страница 3

Унтер молчал.

— А теперь считайте дальше, — продолжил я. — За моей спиной тридцать пять лошадей. До ворот они разогнаться успеют. Простите за прямоту, но вашу охрану сейчас просто снесут к чертям собачьим. Втопчут в мёрзлую землю и поедут дальше, даже шага не сбавив. Уйдёт на это секунд шесть. А, да… Не шесть. Десять. Нам ещё створки открывать. Но было бы неплохо, если бы вы проявили любезность и открыли их сами.

— Мы будем стрелять, — очень неуверенно повторил унтер.

— Не смешите. Скольких вы успеете убить или ранить? Пять человек? Так остальные вам потом за это ещё и по голове настучат.

Будто по заказу, колонна семёновцев качнулась вперёд. Так синхронно, что позавидовать можно. Просто все лошади разом чуть сдвинулись к японцам. Этого хватило.

Унтера буквально отнесло назад. Его тело сработало быстрее головы. Ствол винтовки пошёл вниз.

— Дорогу освободите, — сказал я. — Не мешайте. Люди снялись с довольствия и уходят. Дело житейское. Книжку вашу достаньте, запишите: число, час, выбыло пятьдесят два человека, тридцать пять лошадей. Препятствовать не имел возможности ввиду численного превосходства. Вот так и напишите, слово в слово. С вас потом никто ничего не спросит.

Унтер смотрел на меня секунды три. Потом реально полез в планшет, вытащил свою книжечку. Записал всё мелко, аккуратно. Поставил точку, закрыл книжку, убрал её обратно и застегнул клапан. Только после этого приказал солдатам отступить и открыть створки.

Я вернулся к саням, забрался на облучок, тряхнул вожжами. Моя многострадальная кобыла двинулась вперёд.

Мы выехали со шпального двора.

Японцы стояли по обе стороны от створок и молча смотрели, как красиво, с гордо поднятыми головами и прямыми спинами, мимо них проплывают семёновцы. Последним выкатился обоз Го. Как только крайние сани пересекли черту, ворота тут же закрылись. Подозреваю, их ещё и подперли чем-нибудь на всякий случай. Вдруг мы передумаем и вернёмся.

Отъехали с полверсты, когда кто-то в середине колонны запел. Начал негромко, вполголоса, вроде как для себя. Через десяток шагов подхватили двое, потом ещё, а потом песню тянул уже весь отряд.

Ещё через полверсты откуда-то сбоку вынырнула пролётка. Я узнал её сразу. Гастон. Видимо, он из своего укрытия заметил движение, вылез посмотреть, увидел отряд и понял — мой план удался. Поэтому решил к нам присоединиться.

Поравнявшись со мной, француз натянул вожжи и поехал рядом. Молча, как всегда, без каких-либо комментариев.

Ещё через версту нас обогнал верховой.

Шёл он от шпального двора рысью, забирая по обочине, чтобы не лезть в колонну. Японец в шинели, без винтовки, с сумкой через плечо. Проскакал вдоль строя, ни разу не повернув головы. Попылил дальше, к мосту. Помчался докладывать о случившемся.

Казаки проводили его взглядами.

— Ваше сиятельство, — окликнул меня Никифоров. — Догнать?

— Пусть едет, — махнул я рукой.

Верховой уходил всё дальше и скоро сделался чёрной точкой.

К девяти он будет в городе. К десяти положит бумагу кому надо на стол. Да уж. Времени у господина Красильникова и правда осталось очень мало.

Глава 2

До лесопилки добрались часам к девяти.

Мост миновали без задержек, потом пришлось двигаться по окраине Пристани, сделать небольшой крюк. Соваться такой оравой в узкие улочки, где полным-полно извозчиков, рикш и лотки расположились в три ряда, — верный способ устроить затор. Застрянем до обеда.

Поэтому от съезда с моста мы двинулись вдоль складов и штабелей, мимо угольных ям и глухих кирпичных заборов. Жилых кварталов не задели вовсе. В этом даже имелся неоспоримый плюс.

О том, что казаки перешли на службу к князю Арсеньеву, Харбин заговорит уже сегодня. Это меня не напрягает, а даже наоборот радует. Плюс сто баллов к репутации. Но одно дело обсуждать сплетни, а другое — видеть. Я пока не хотел, чтобы мой отряд светился перед горожанами. Надо казаков сначала привести в порядок. Чтобы выглядели устрашающе и воинственно, а не как толпа погорельцев. Пусть даже очень организованная толпа.

Другое дело, что и здесь зрители нашлись.

У дровяного склада стояли ломовики, грузили сани. Увидев колонну казачьего войска, все шестеро побросали работу и вытянулись столбами. У следующего пакгауза на улицу выскочил сторож, привлечённый шумом. Посмотрел, перекрестился и шустро скрылся обратно за дверь. Возле товарной станции нас проводила взглядами целая артель китайских грузчиков.

Ну и ладно. Что видели, то видели.

А вот дальше я допустил небольшую промашку, которая чуть не превратилась в драму. Причём на ровном месте.

Дело в том, что о моей поездке на шпальный двор знали трое. Корф, Тимофей и Гастон. Последний в данный момент вообще находился со мной. Остальные просто видели, как рано утром князь уезжал со двора. Его сиятельству с какого-то перепугу вздумалось раскатывать на старых убитых санях, в которые запряжена такая же старая убитая лошадь. Бывает. Может, князю не спится да он по Харбину прогуливается, пока не рассвело. Дворянину любая дурь позволительна.

А вот про то, что я собираюсь привести пятьдесят два человека, не знал вообще никто. Сам до конца не верил, что получится, потому и не болтал.

Соответственно, на лесопилке меня ждали одного, в лучшем случае — в компании француза. И то не факт. Гастон уезжал с базы почти на два часа позже.

Мы вывернули из-за поворота и двинулись прямиком к лесопилке. До ворот осталось шагов сто. Впереди ползли мои убогие розвальни, рядом ехал Гастон. Прямо за нами тянулась колонна казаков.

Вот тут и случилась некоторая путаница.

Что творилось внутри, я не видел. Забор у нас глухой, доска к доске, в полтора человеческих роста. Зато прекрасно слышал.

Сначала с вышки заорали. Слов было не разобрать, что-то вроде «Господь всемогущий». Интонация у орущего была испуганной, голос незнакомым. Видимо, в карауле стоит кто-то новый. Корф после моего приказа усилить охрану подтянул в свой отряд ещё несколько парней, которые прежде занимались только хозяйственной работой.

Потом ударили в рельс. Три раза, коротко. Я сначала не понял, по какому поводу. Вообще-то это сигнал тревоги.

Тут же из-за забора донеслись звуки паники, топот, лязг металла. Кто-то надрывался, требуя звать барона. Кто-то отвечал, что барон уже бежит.

А потом на сторожевой вышке клацнула затворная рама «максима». То есть караульный на полном серьёзе решил стрелять из пулемёта.

И только тогда до меня дошла вся нелепость ситуации. Видимо, дежурный, имеющий мало опыта в таких делах, заступил на смену в шесть утра, когда я уже отбыл. За это время он изрядно замёрз и перенервничал. Всё-таки дело ответственное, надо показать себя и своё служебное рвение.

И вот стоит парень, вглядывается в дорогу. И вдруг из-за поворота выкатывается полсотни конных. Ровным строем.

Дальше он раздумывать