Маскарад - Ирена Мадир Страница 3

– Намекаешь на то, что у меня развилась паранойя из-за тревожного расстройства?

– Я такого не говорила! Просто… волнуюсь за тебя. Помнишь, что было с моим одноклассником?

– Он следил за тобой!

– Ему было четырнадцать! И он пытался подарить мне цветы! Это обычные неловкие ухаживания, а ты зарядила ему палкой по лицу!

Я складываю руки на груди и отворачиваясь к окну. Больше всего раздражает, что Тина права.

Её одноклассник оказался обычным парнем, который не умел толком проявлять внимание, потому в коридорах школы вечно крутился неподалёку, садился за соседний столик в школьном кафетерии и часто пялился на Тину щенячьим взглядом. Но моё воображение двенадцатилетки с тяжёлым детством дорисовало картину насилия, которое может произойти. И когда однажды по дороге домой я заметила, как за нами плетётся всё тот же парень, держа что-то за спиной, нервы сдали.

Мозг счёл ситуацию опасной и из всех базовых реакций организма на стресс в виде замри, беги или бей, он выбрал последнее. Всегда выбирал… Тогда я схватила валяющуюся палку и со всей силы ударила бедолагу, а потом увидела, что за спиной он держал не нож, а проклятый букет ромашек!

После этого меня, естественно, отчитали и отправили к психотерапевту, поставившего мне кучу диагнозов. Хотя я вот считаю, что куда более реально смотрю на мир, чем остальные. Ведь был шанс, что вместо цветов в руках того парня могло оказаться оружие! Это не означает, что у меня параноидальное расстройство или тревожное расстройство, или какое-то другое! Ну не значит же…

Ладно, возможно, значит. Признание проблемы – первый шаг к её решению, да? Правда, мне до сих пор трудно избавиться от старых привычек, которые въелись в меня с детства. Я стараюсь смотреть на них, как на своё преимущество (надо же чем-то себя тешить). Потому сейчас уверена, что моя тревога в кои-то веки сработала не просто так.

Сегодня, как и вчера, я пытаюсь донести до Тины, что Призрак вовсе не призрак. Однако она и слушать не хочет, упрямо повторяя, что мне показалось, или просто списывая всё на театральный миф. Она всегда была куда беспечнее меня. Хотя что требовать с той, кто рос в богатой семье с рождения, и чья мать, пусть и не слишком заботлива, но до сих пор отправляет дорогущие украшения в подарок, а отец выполняет любую прихоть? Я вот росла в семье алкоголика и просто мудака. Потому у меня есть множество талантов, недоступных Тине.

Например, она не умеет по шагам понять, будет ли сегодня скандал. А это важная способность! Или она не умеет делать вид, что её не существует, чтобы не вызвать вспышку чужого гнева. И, разумеется, Тина не умеет ложиться на тело всхлипывающей избитой матери, чтобы закрыть её от кулаков отца, но при этом не слишком пострадать самой. А ещё она не умеет группироваться и прикрывать голову, чтобы получить минимальные повреждения, когда отец избивает тебя ногами в тяжёлых сапогах…

Боюсь, я до сих пор не могу простить маме выбор первого мужа. Но она хотя бы смогла уйти… Правда, только тогда, когда я получила сотрясение мозга и какое-то время пролежала без сознания… Отца, к моему великому облегчению, после этого лишили родительских прав, а мама решилась на развод.

Нас приютил её начальник, предоставив небольшую квартиру. Сам он давно жил в загородном доме. Он помог с бракоразводным процессом, а после, как говорила мама, «всё закрутилось». Теперь её начальник – мой отчим. Ну и конечно, у меня появилась не только новая фамилия, но и сестра – Тина, которая совершенно лишена и многих моих талантов, и инстинкта выживания!

– Юна, ну не дуйся! Знаю, ты хочешь, как лучше, – сестра придвигается ко мне на сидении, упираясь своим плечом в моё. – Но сейчас мы обе переживаем из-за мюзикла, а тебе нечем себя занять после того, как мне наняли ассистентку… Но всё будет отлично, надо верить в хорошее.

Я поворачиваюсь к ней, подняв одну бровь. Она старше, но её наивность поражает каждый раз. Тина всегда была добра ко мне, к зашуганному ребёнку, внезапно появившемуся в её доме вместе с женщиной. У неё были все причины злиться на отца, на новоявленную мачеху и девчонку, которую ей предложили называть сестрой. Но она была воплощением дружелюбия и обезоруживающей доброты. Меньшее, чем я могла отплатить ей, этому милому, хрупкому созданию, – своей защитой и заботой.

– Ну же, Юна, – Тина пробегает пальцами по моему боку, заставляя улыбаться от щекотки, – мне тоже грустно, когда ты расстроена!

– Я не пианино, чтобы быть расстроенной.

Сестра хихикает, а разговор о Призраке затухает. Он исчерпан, убедить нечем, фактов нет, а просто так мне никто не поверит. Мы с Тиной знаем друг друга уже четырнадцать зим, и история с её одноклассником была первой, но не последней… И вся семья прекрасно понимает, что я действительно могу нафантазировать лишнего и увидеть угрозу даже там, где её нет, отреагировав при слишком бурно. И это может быть опасно… В моменте мне плевать на последствия для других или себя, а неконтролируемая агрессия может довести меня до крайности, как тогда, с отцом…

Мне было десять. Он опять бил маму. Я схватила нож. Понимала ли я, что у меня нет шансов? Да. Собиралась ли я отказаться от идеи проткнуть его? Определённо нет! Отец тогда настолько растерялся, что пропустил удар в руку, оттолкнув взбешённую девчонку только после того, как получил рану ещё и на ноге. Я отлетела, ударившись головой. Следующее, что я помню – палата больницы и заплаканная мама. Жалела ли я о своём поступке? Нисколько. Я бы повторила это, даже если бы в результате погибла.

Сейчас всё это кажется далёким, но забыть подобный опыт трудно. Мама до сих пор ходит к психотерапевту, а вот мне не нравится капание в голове. Но иногда мою агрессию нужно куда-то деть, так что отчим научил меня стрелять и даже помог с оформлением охотничьего билета и разрешением на хранение оружия. Обычно мы просто стреляем по мишеням и пьём безалкогольное пиво, рассказывая друг другу новости. А потом возвращаемся домой, где моя мама и Тина приготовили какой-нибудь кулинарный шедевр.

Я знаю, что теперь в безопасности. Что у меня есть те, на кого можно положиться в случае чего, но… Призрак, куда худший, чем театральный, преследует во снах и наяву.