Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер Страница 3

— Да ладно⁈ — испуганно пискнула Настюша.

— Оно исчезает! — Мишель открыла глаза: — А потом… хрен. Как глоток свежего воздуха после погреба. Ты специально сделала клёцки маленькими?

— Да. — кивнула Виола: — Чтобы попадались не в каждой ложке. Чтобы это было… как сюрприз.

Майлз ел уже вторую ложку, забыв про всякую скромность и воспитанность.

— Это то, что англичане варят двести лет… И всё никак не могут довести до ума. — тяжко вздохнув, неожиданно откровенно признался он: — А ты довела. Стаут дал горечь. Морковь дала сладость. А этот твой хрен… всё связал. Где ты этому научилась?

— У бабушки… — Виола слегка смущёенно опустила глаза: — Только бабушка варила русское. И я подумала — а если попробовать сделать нечто подобное, но в английском стиле? И… Получилось вот это.

— Истинная наследница великого кулинарного клана! — улыбнулась Галя: — От твоего блюда чувствуется забота и тепло. Ты умница!

— Восхитительная эклектика, заключенная в одном блюде. — Аля с уважением кивнула: — Я неоднократно бывала в ресторанах твоей семьи. Что-то мне очень не понравилось… Что-то показалось практически идеальным. Я один из тех критиков, кто очень предвзято относится к ресторанам Новикова. Однако попробовав твоё блюдо… Я уже хочу прийти именно к тебе.

Честно говоря, не совсем понятно — похвала это или угроза? Девушка-сова говорила это таким тоном, что можно было интерпретировать, как угодно.

Но тем не менее, Виола благодарно кивнула.

— Девяносто один балл! — торжественно объявил Энтони: — Второй результат нашего сегодняшнего отборочного этапа!

Виола показала мне большой палец, мысленно поздравив с победой. Круто, конечно. Теперь, главное — не облажаться на дуэлях. А-то попадётся, какая-нибудь азиатская кухня и всё… Приплыли.

Ладно. Надо потихоньку собираться. Вряд ли сегодня меня уже получится чем-либо удивить. Однако Энтони всё же смог привлечь моё внимание:

— И завершает наш сегодняшний этап — МИЛА ЖДАНОВА!!!

Точно! Госпожа Секретарочка. И как я мог про неё забыть? Нужно посмотреть, чем удивит судей помощница самой Амелии Симоновой. Тени подобных звезд имеют всего два пути. Они либо растворяются. Либо учатся сиять самостоятельно.

Интересно, к чему в итоге придёт наша секретарочка?

Мила шла к судьям медленно, будто взвешивала каждый шаг. Но меня больше заинтриговало, что же такое она приготовила? Пять продолговатых предметов, завёрнутых в льняную ткань говорили только об одном: «ГУСАРЫ, МОЛЧАТЬ!!!».

— Уважаемые судьи! Я представляю вашему вниманию… Бедфордширский клэнгер. — уверенно произнесла Мила и развернула ткань.

Зал охнул. Да что там говорить? Все мы охнули.

Клэнгер — это «продолжение», которое по каким-то совершенно сумасшедшим причинам превратилось в полноценное блюдо и попало в рестораны. Дерзость, воплощённая в тесте. Длинный рулет, в котором с одного конца мясная начинка, а с другого — сладкая. Обед и десерт в одном пироге! Еда пахарей, которым было некогда есть дважды.

Обычно это выглядит грубо, по-крестьянски. Но у Милы клэнгер лежал на доске идеальным золотым поленом. Причём с двумя разными узорами защипа на концах, чтобы едок с первого взгляда понимал, где что.

— С одной стороны — свинина с шалфеем и печёным яблоком. — чуть более уверенно произнесла Мила: — С другой — груша, томлённая в перечном сиропе с грецким орехом. А фишка… — она сделала паузу: — Фишка в середине. Там, где мясо встречается со сладким, я проложила тонкую перегородку из теста с чёрным перцем и капелькой тёмного эля. Чтобы они не смешались. Чтобы между обедом и десертом был… порог.

— Порог… — я услышал, как Аля тихо повторила это слово: — Клэнгер варят на пару, завернув в ткань. От этого тесто получается влажным, плотным, как пудинг. Но у тебя же сама корочка пирога выглядит иначе. Намного… ярче и аппетитнее. Как ты этого добилась?

— О, я сначала пропарила его. А потом на десять минут сунула в раскалённую печь, чтобы верх схватился золотой корочкой, а низ остался нежным и паровым. Двойная техника. Риск на грани провала.

— Хм-м… — Аля разрезала клэнгер поперёк. И на срезе стало видно всё: тёмное, сочное мясо с вкраплениями шалфея, светлая ароматная груша, а между ними — тонкая, в два миллиметра, перечная перегородка. Тёмная линия, разделяющая два мира подобно экватору.

Она ела молча и очень долго. Весь зал застыл в ожидании.

— Я посетила огромное количество самых разных ресторанов. В том числе и с английской кухней… — тихо произнесла Аля: — Клэнгер приносили десятки раз. Всегда одно и то же… С одной стороны вкусно. С другой тоже вкусно. А посередине — каша, где мясной сок пропитал сладкое… И получалась ерунда. Все спотыкались об эту середину. Все! — она подняла глаза на Милу: — А ты не стала бороться с проблемой. Ты построила стену. И сделала эту стену… вкусной. Перец и эль в перегородке связывают оба конца, как переводчик между двумя языками.

— Спасибо. — с едва заметным облегчением улыбнулась секретарочка.

Мишель отложила вилку и медленно поднялась.

— Я хочу, чтобы студенты запомнили… — строго произнесла она, оглядывая зал: — Вот это и есть кулинария! Не украшательство. Не молекулярная пена и не пинцет из понторезного ресторана. А решение задачи, которую до тебя не смог решить никто. — миниатюрная экстра посмотрела на Милу с нескрываемым уважением: — Браво.

Майлз просто молчал, дожёвывая свою порцию. И на его бледном безэмоциональном лице было, что-то вроде благоговения.

— Волшебно. — внезапно выдал он: — Я… впечатлён.

— Согласна. Милочка… Ты, как будто заново открыла для всех нас это блюдо. — радостно произнесла Марика, сделав в блокноте пару пометок.

— Есть такое модный музыкальный термин — «кавер». — Галя явно начала издалека: — Это, когда уже известный хит исполняется другой группой. Как правило, там новая аранжировка и свежий взгляд, но… Как бы музыканты не бились, а оригинал в большинстве своём — намного лучше. И лишь те немногие, кто действительно поняли суть песни — смогут внести в неё нечто совершенно новое и одновременно прекрасное. Милочка, дорогая! У вас это получилось. От меня вы заслужили высший балл.

Арбитры не совещались долго. Аля переглянулась с Мишель, и обе тут же кивнули.

— Вот это да… — восхитился Энтони: — Девяносто семь баллов!!! И ЭТО — АБСОЛЮТНАЯ ПОБЕДА!!!

Зал взорвался. Настоящий, оглушительный, стоячий шквал. Первогодки повскакивали с мест. Кто-то свистел. Кто-то орал. Были и те, что просто рукоплескали, словно перед ними на сцене выступал любимый певец.

Мила стояла возле судейского стола, прижав к груди пустую льняную ткань, а по её лицу текли слёзы. Она улыбалась и совершенно не понимала,