Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор Страница 3

— Невыносимые — это точно. Я уже поцапалась с одним, — признаюсь нехотя.

— Надеюсь, это был не Кайн, — задумчиво отвечает блондинка. — Иначе я не завидую тебе. Ты пойми, нас не трогают. Нас избегают не потому, что мы… — девушка замолкает, подбирая слова. — … Плохие. А потому, что боятся наших возможностей. Дарквуд, конечно, психопат редкостный, но у него на это есть все основания…

И вновь упоминание его фамилии вызывает злость. Один фантом предал их фамилию, а под истребление попали все!

— Так защищаешь, будто вы друзья.

— Мы и есть друзья, — с удивлением в голосе отвечает Джени, толкая массивную дверь в гостиную северного крыла.

Здесь мрачно и все в черно-серых тонах. Тускло освещают гостиную несколько торшеров, за столами сидят адепты и что-то читают и пишут. Третий курс, четвертый, пятый… Большинство из них в униформе боевого факультета.

Унылую картину разбавляет лишь веселое пламя в старом камине.

Меня удостаивают небрежным взглядом, мрачным и недоверчивым.

И у меня есть выбор: держаться подальше от теневых и прятаться, или бросить им вызов и держаться Джени. И я свой принимаю…

— Знаешь, я воспользуюсь твоим предложением держаться поближе, — отвечаю тут же, вспоминая угрозы Дарквуда.

И даже ощущаю странное предвкушение от нашей с ним встречи. Так, будто единственное развлечение в строгом Альваросе — действовать на нервы тому, кто, очевидно, готов меня придушить. К счастью, наши чувства с ним взаимны. И мне бы бояться всей душой, но злость на его фамилию побеждает здравомыслие.

— О, я рада, что не придется тебя уговаривать, Айра, — блондинка выдыхает облегчённо и улыбается. Так, словно только что выиграла в лотерею.

Кайн

— И что это было? — участливо интересуется лучший друг.

Зажмуриваюсь на секунду, пытаясь отогнать въевшуюся в память картинку, когда новенькая смотрела на меня снизу вверх своими бледно-оливковыми глазами.

Было даже приятно видеть,как взгляд приютской переходит из дерзкого в растерянный. А особое извращённое удовольствие доставило то, что в них тогда скользнул страх.

Почти такой же, как если бы я поставил на колени Фантома.

Потому что именно Фантомы играли важную роль в расколе драконьей империи. Они забирали энергию, уничтожали противников их же оружием. Они путали следы, сталкивали лбами. Стоило одному из них вонзить нож в спину теневым драконам, как все Фантомы стали позорно прятаться. И весь мир наконец-то понял, что главное зло не мы, а эти твари, способные украсть чужую силу и подставить. Интересно, сколько их среди нас ещё ходит?

Правда, одну я уже, кажется, учуял…

Определить ее сущность было непросто. Ее сдала перчатка… Из ткани, которая не пропускает магические плетения. Для чего обычной магичке использовать такую на руках? Ответ на поверхности. К ее счастью, но недолгому, об этом знаю только я. Другие внимательностью здесь не отличаются. Но она сама себя скоро выдаст.

— Ты о чем, Чейз? — сухо уточняю, толкая дверь в мужскую раздевалку.

— Кто-то не в духе сегодня. — На лице Чейза тут же появляется раздражающая понимающая ухмылка.

Он всегда понимает мое настроение, понимает и вытаскивает из моих мыслей. Мы с ним оба застряли в этой дыре. В самой паршивой и закрытой академии Альварос. Паршивая она оттого, что здесь учатся золотые сынки и дочурки золотых, огненных и ледяных драконорожденных. И каждый день их унылые рожи видеть — хуже всякого наказания.

Здесь на третьем курсе и мой кузен — Шайн Блэквуд. Вот кому приходится даже хуже, чем мне. Его отца казнили прилюдно на главной площади столицы. Мой же горел в пламени проклятья всего лишь под прицелом моих собственных глаз.

— Кайн, тебя так приютская завела? — играет бровями Чейз.

«Не говори ему», — угрожающе рычит дракон в моей голове. И его звериное желание утаить важную информацию от близкого друга передается и мне.

— Заткнись, Чейз, — лениво огрызаюсь, стягивая с себя рубашку.

Больше всего я мечтаю найти того Фантома, который воткнул отцу нож в спину. Притворялся много лет другом семьи. А после… Украл его силу и использовал ее против моей фамилии. Подставил моих отца и мать.

Как искать, если всё, что мне известно, — это его имя — Римел Орсан? И был он под зельем чужой личины. Как же ты на самом деле выглядишь, Римел?

— Этот кусок дерьма когда-нибудь выдаст себя. Мечтаю о дне, когда сверну ему шею голыми руками, — охотно делюсь с другом, когда выходим на тренировочное поле.

Дракон внутри меня недовольно рычит.

— Четвертый курс, боевики, на разминку марш! — грохочет голос магистра Флейбиха. — Опоздавшим — семь кругов! Всем остальным — пять.

— Хорошо, что сегодня мы не из числа убогих, — хмыкает Чейз, пихая меня локтем.

Глава 4

Глава 4

Кайн

После учебного дня, вечером, удобнее устраиваюсь в гостиной. Закидываю ноги на журнальный столик, и шустро метнувшаяся тень дракона зажигает камин.

Привычная жизнь аристократа стала для меня чем-то далёким. Тем, что будто бы и не существовало вовсе никогда. Как же за два года можно забыть о том лоске, который сочился из каждого угла моей жизни? А теперь… Единственное, что лоснится, — мои начищенные ботинки. Выданные мне же академией.

— Сегодня пятница, а ты мрачнее обычного, — усмехается Чейз.

Достает из тайного шкафчика сливовый эль и разливает в стаканы.

— Виктор добыл контрабанду, — кивает на эль. — Хоть кого-то за хорошее поведение раз в триместр отпускают за периметр академии.

— Счастливчик этот ваш Виктор, — отзывается зло и с завистью мой кузен Шайн, проходя мимо к лестнице.

Мягкий тычок в плечо стаканом, и Чейз лыбится во все тридцать два.

— Отличный сервис, детка, — ядовито отвечаю, забирая стакан. — Чем обязан?

— Считай, сегодня я твой личный ангел-споитель.

И что Чейз задумал?

Какое-то время мы с Чейзом молча сидим в гостиной северного крыла. Смотрим на горящее пламя под скрип пишущих перьев адептов, которые почему-то занимаются именно здесь.

— А может, обернёмся драконами и все спалим к бездне? — предлагаю я, делая глоток и неотрывно смотря на камин.

— А не рано? Мы же ещё Римела не нашли или на крайний случай хотя бы Фантома, который поможет доказать невиновность наших фамилий и умереть за нас. А потом да. Потом можно и сжечь, как свое честное имя отвоюем, — поддерживает Чейз с