Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова Страница 298

с кем другим. Просто – отсюда, – неожиданно тихо произнес Грегори и хотел было снова перехватить мою занесенную руку, но я только погладила его по щеке. – Этот – неплохой вроде парень и добрый, а что дурак – у тебя ума на троих хватит. И приданое я за тобой дал – принцессе впору… Не понравился бы этот, вышла бы хоть за короля, только б не оставалась тут!

– Это с каких же пор за собственными женами приданое дают? – гулко поинтересовался над нашими головами дуб, но Грегори его не услышал.

– Какой же вы глупец, – невольно улыбнулась я и потянулась поцеловать его. – Ну совершеннейший же дурак! Неудивительно, что от вас все девицы сбегали, вы же их не понимали вовсе… Это что же, я от своего родного чудовища должна с каким-то неизвестным парнем убегать?!

– Их не понимал и тебя не понимаю, не важно, – выговорил Грегори, не слушая толком. – Но только прошу тебя, уезжай из Норвуда!

– Если вы собрались умирать, то, во-первых, я вам этого не позволю, – ответила я, – а во-вторых, если все-таки не уберегу, вы что же, думаете, я оставлю вас одного в такой час?

– Даже помереть спокойно не даст, – прокомментировала яблоня-брюзга. – Так его, деточка!

– На что вы вообще рассчитывали, устроив этот спектакль? – спросила я. – Он сгодился бы для Летти, но я…

– Ты чудовище, Триша, – искренне сказал Грегори.

– Это вы – чудовище, а я временно вас замещала, – улыбнулась я. – Но до чего же я зла на вас, словами не передать!

– Ты уже передала это жестами… – Он невольно дотронулся до разбитой губы. – Весьма доходчиво, надо сказать.

– А обиды я на вас не держу, – мстительно добавила я, убрала его пальцы и коснулась ссадины губами. – На дураков не обижаются, тем более глупость эту вы сотворили с самыми благими намерениями. Только не припомните ли, что говорил о них Создатель?

– Моя дорожка давно уж вымощена.

– Вам что, так хочется пострадать в одиночестве? – спросила я.

– Нет. Просто я догадываюсь, как буду умирать, – нехотя ответил Грегори. – Я не хочу, чтобы ты это видела.

– Кажется, вы знаете что-то… – Я схватила его за плечи. – Говорите немедленно!

– Не при этом же!.. – Он кивнул на Мейнарда, который уже почти сросся с приютившей его бузиной.

– Хорошо, скажете дома, – процедила я. – Идемте! Я хочу переодеться наконец в нормальное платье… И только посмейте еще раз отмочить такую штуку, я вам… я вам не нос разобью, я вам шею сверну! И ни за что, ни за какие сокровища мира я вас не брошу, не мечтайте даже… Грегори? Вы…

Наверно, уже много лет никто не видел слез Грегори Норвуда – он запрокинул голову вверх, к кронам деревьев, но редкие капли все равно катились по щекам. Они были солеными, как кровь, – я почувствовала это, коснувшись губами его подбородка.

Грегори глубоко вздохнул и спрятал лицо у меня в волосах.

– Идем домой, – шепотом сказала я на ухо Грегори Норвуду. – Идем…

Он кивнул, а Кензи Мейнард, осторожно выбравшись из кустов, спросил шепотом:

– Так кто из вас чудовище? Я что-то не понял…

Ответом ему был сдержанный гул старых деревьев. Кажется, они смеялись.

Глава 21

– Я не стану в очередной раз спрашивать, зачем вы это сделали, – сказала я, когда мы остались наедине, – однако…

– Если ты думаешь, что мне легко было принять такое решение, то ты ошибаешься, – перебил Грегори.

Он стоял у окна, глядя в темноту, – уже сгустились сумерки, дни уже пошли на убыль, а ночи становились все длиннее и длиннее…

– Неужто?

– Да. Я все же повторюсь: мне нужно было, чтобы ты ушла сама, по собственному решению. Конечно, я мог тебя выставить: связал бы да приказал слугам отвезти к твоему брату, вот и все. Но ты ведь упряма, ты наверняка попыталась бы вернуться, разве нет?

– Конечно, – вздохнула я, подошла и обняла его со спины. – Хотя бы ради того, чтобы посмотреть в ваши бесстыжие глаза и узнать, чем заслужила такое свинское обращение! Связали бы, надо же… И будьте уверены: вернуться я смогу. Брат мне теперь не указ, не удержал бы, а уж найти поместье – делать нечего. Я ведь тоже из Норвуда, не заплутаю…

– Ты о чем? – нахмурился он – я видела отражение в оконном стекле.

– Во мне есть капля крови Норвудов, – сказала я, – так духи сказали. Именно поэтому я вижу здешних духов и могу говорить с ними, даже со старыми деревьями.

– Ты шутишь? – Грегори развернулся, наконец, и на лице его читалось такое недоумение, что я, признаться, удивилась. – Деревья не разговаривают!

– Конечно, а фей не существует.

– Феи – разговор отдельный. Да, духов вижу и я, а в детстве даже беседовал с ними, но… Мне казалось, в детстве если не все, то многие разговаривают с воображаемыми друзьями, животными и игрушками!

– Вы просто забыли, – сказала я, внимательно глядя ему в лицо. Интересно знать, в самом деле марьянник способен пробуждать ум? – В детстве вы ведь наверняка не просто так беседовали с духами? Они вам отвечали, я уверена, пусть не словом, но делом!

Грегори нахмурился, будто мучительно пытался что-то припомнить, потом встряхнул головой:

– Может быть… когда-то давно… Было дело, я лазал по яблоне и сломал большой сук, так отец надавал мне оплеух и заставил идти извиняться и лечить ее. Старая такая яблоня, ее сразу узнаешь – корявая, приземистая…

– Кажется, я ее знаю, – серьезно ответила я. – У нее еще на одном суку большой нарост – так кора закрывает раны.

– Должно быть, это она. Потом… Я удрал с младшими слугами на озеро – там над обрывом привязали веревку к старой иве, раскачивались и прыгали, соревновались, кто дальше улетит в воду, – продолжил Грегори и взялся за виски. – А однажды веревка оборвалась… Только я не грохнулся на отмель – меня подхватили ивовые ветви, словно на руки взяли, и поставили наземь…

– Помнится, веревка еще раз обрывалась, и уж не на той ли самой иве? – спросила я. – И озеро не позволило вам утонуть, верно?

Он молча кивнул.

– А у старых деревьев духов нет, – добавила я. – Они сами по себе, и они нездешние. Говорят, много лет назад вы их понимали, а потом потеряли способность их слышать. Они бы могли передать что-то через духов, но вы ведь и с ними опасаетесь заговаривать!

– Конечно. Поди отличи их от фей! – усмехнулся он и вдруг снова нахмурился. – Погоди, о каких старых деревьях ты говоришь? Тех, что в центре парка?