Его маленькая Кнопка - Мотя Губина Страница 28

— А если я запрещу?

Я не выдерживаю и улыбаюсь.

— А что бы вы сделали, если бы родители вашей жены запретили в свое время вам общаться?

Он замирает, сжимая край столешницы, а потом неожиданно усмехается.

— Смело, парень. А если ты её бросишь? Уедешь в эту академию и забудешь?

— Не брошу, — отвечаю твёрдо. — Во-первых, академия в нашем городе, так что я так и буду жить от вас по соседству. А во-вторых, вы сами, как представляете, чтобы бросить такую девчонку? После того, как я её узнал? Я же не дурак.

Михаил Игоревич медленно выдыхает, разглядывая узор на скатерти. Потом поднимает глаза.

— Ты… серьёзно насчёт математики?

— Она гениальна. Вы сами знаете. Дайте ей шанс, — потом не удерживаюсь и усмехаюсь. — И, я посмотрел, зря она боится — сейчас ученые зарабатывают не прямо много, но достаточно на жизнь.

— Но почему она нам не сказала?

— Потому что она боится вас разочаровать.

— А тебе тогда почему?

— А меня она не боится, — развожу руками, показывая, что меня Юле бояться не нужно.

Он кивает, вдруг кажется, будто с его плеч свалился невидимый груз.

— Ладно. Попробуем. Но если оценки упадут…

— Не упадут. Обещаю.

Возвращаемся в гостиную. Юля смотрит на нас, широко раскрыв глаза. Ирина Викторовна, словно почувствовав перемену, улыбается.

— Может, чай попьём? Пирог домашний.

Садимся за стол. Михаил молча режет десерт, но вдруг протягивает мне самый большой кусок.

— Тренеру силы нужны.

Юля фыркает, а я ловлю её взгляд. В нём — облегчение и благодарность.

Перед уходом она провожает меня до лифта.

— Ты… ты правда папе всё это сказал? — спрашивает она, прижимаясь лбом к моей груди.

— Правда, — обнимаю её, вдыхая запах её волос. Он сладкий, как сама Кнопка, — Теперь твоя очередь лететь.

— Спасибо, — шепчет она, и это слово звучит громче любых клятв.

Иду домой, думая о её отце. Жёсткий, как лёд, но под ним — река, которая всё-таки пробила путь. И он… он искренне любит дочь. А мой…

Нервно пинаю камень на дороге. Я бы многое отдал, если бы мнение моего отца можно было бы изменить одним разговором…

Глава 25

Первое свидание

Я стою перед зеркалом, в пятый раз меняя платье. Чёрное — слишком мрачно, розовое — выгляжу, как торт на дне рождения, полосатое — будто матрас в полосочку. Что-то мне это напоминает тот момент, когда я собиралась на первую игру Егора. Но сегодня всё ещё ужасней! В итоге, выбираю простую белую блузку и джинсы — хоть не упаду в обморок от собственной вычурности.

— Юля, ты готова? — мама заглядывает в комнату, держа в руках телефон. — Может, я тебя сфотографирую на память?

— Ма-а-ам! — закатываю глаза, но улыбка предательски расползается по лицу. — Это же не выпускной.

Она вздыхает, поправляя мне воротник.

— Просто… будь осторожна. И не ешь много попкорна — живот заболит.

— Да я вообще не люблю попкорн, — вру я, пряча в карман мятные леденцы, — не хватало ещё маме меня обнюхивать вечером, проверяя, сколько в животе доченьки застряло попкорна. Сердце колотится так, будто пытается выпрыгнуть и убежать на свидание без меня.

Егор ждёт у подъезда, засунув руки в карманы кожаной куртки. Увидев меня, он резко выпрямляется, будто солдат на параде.

— Привет, — бормочет он, вдруг став неловким. — Ты… э-э-э… красивая.

— Спасибо, — краснею, замечая, как он поправляет воротник — точь-в-точь, как мама минуту назад. — Ты тоже… ну, в смысле… прилично выглядишь.

Он фыркает, и напряжение тает. По дороге в кинотеатр болтаем о пустяках: о контрольной по химии, о том, как Марков вчера упал с лестницы, пытаясь впечатлить Стасю. Но слова звучат как-то громче обычного, будто воздух вокруг заряжен статикой.

В кассе Егор замирает перед экраном с сеансами.

— Что будем смотреть? Ужастик, комедию или… — он косо смотрит на афишу с романтической мелодрамой.

— Ужасы! — выпаливаю я слишком быстро. — То есть… чтобы было не скучно.

Он ухмыляется, покупая билеты, и я понимаю — он видит мой страх перед «сопливыми сценами». Но когда заходим в зал, оказывается, что ужастик — это про зомби-учителей, которые едят двоечников. К середине фильма я уже хватаю Егора за руку при каждом скрипе двери.

— Кнопка, это же мультяшные зомби, — он смеётся, но не отнимает ладонь. — Они не страшнее ЕГЭ уж точно.

— Молчи! — шиплю я, когда на экране учительница-монстр вылезает из шкафа.

Егор смеётся своим бархатным смехом, и я на секунду зависаю, разглядывая его профиль. Но потом на экране появляется новый монстр и перетягивает моё внимание.

После сеанса выходим на улицу, и я всё ещё прижимаю к груди пустую банку колы. Егор смотрит на меня, его глаза блестят в свете фонарей.

— Ну что, выжила?

— Еле, — делаю вид, что вытираю пот со лба. — Думала, сердце остановится, когда тот директор…

— Слушай, — он вдруг перебивает, останавливаясь у входа в парк, — а давай пройдёмся?

Киваю, резко забывая все те ужасы, что были на экране. Сейчас страшнее!

Луна освещает дорожки, превращая обычные кусты в таинственные силуэты. Где-то вдалеке кричит сова, а Егор вдруг замедляет шаг.

— Знаешь, я… я сегодня чуть не опоздал. Отец звонил… — он задумчиво смотрит на кусты около дорожки, но потом улыбается мне. — В общем, прости, Кнопка. Не думай об этом.

Но я останавливаюсь, чувствуя, как его пальцы слегка сжимают мои.

— Зачем он звонил?

— Юль, — впервые зовёт он меня по имени, — у тебя хорошие родители. Строгие — да, может, даже слишком принципиальные. Но они любят тебя, а это — главное.

От его слов у меня сжимается сердце.

— Думаешь, твой отец тебя не любит?

Какое-то время парень молчит, а потом вздыхает.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что я его разочаровал.

— Из-за того, что выбрал баскетбол?

— Из-за того, что выбрал баскетбол. И маму…

Я сжимаю кулаки, а потом не выдерживаю и, повернувшись к нему, обхватываю его за талию, утыкаясь носом в тёплую толстовку. Егор на секунду замирает, а потом обнимает меня двумя руками, положив голову на мою макушку. Я чувствую себя, словно в объятиях большого бурого мишки. Тут тепло, мягко и пахнет… им.

Мы стоим посреди дорожки, обнимаясь у всех на виду, и мне всё равно. Важно лишь то, что сейчас. То, что мы вместе.

— Я рад, что ты здесь, Кнопка, — голос Егора тихий, но проникает мне в самую душу. И остаётся там навсегда. — Я рад, что ты со мной…

Уже много позже Егор провожает меня до дома.