Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс Страница 28

— Молчи! — гаркнула Катя. — Лена! Это не так!

Я обхватил Катю за талию, пытаясь скинуть её с себя, но она принялась бить меня по рукам. В борьбе она двинулась попой и своим весом защемила мне яички. Белая, тошнотворная боль пронзила низ живота.

— Сука! Дура! Слезь уже с меня! — я, не думая, схватил её за упругую попу и попытался стащить с себя.

В этот момент из-за шкафчика выглянула Лена.

— Оу! — её глаза расширились от притворной невинности. — Недотрога. Ага… Неожиданно.

Катя злилась ещё сильнее и, не зная, что делать, снова ударила меня по рукам.

— Хватит меня лапать!

— Ты мне яйцо защемила! Отвали от меня!

— Я тебе сейчас член защемлю! — проревела Катя в исступлении.

— Хештег: Катя хочет защемить член Роберту, — раздался невозмутимый голос Лены.

— Отец мой небесный, помоги! — процедил я сквозь зубы, извиваясь под ней. — Почему моё тело неспособно подвинуть эту жирную корову…

— Что ты сказал⁈ — проревела Катя, и её лицо стало пунцовым. — Я корова⁈

Она наконец вскочила с меня, светя перед моим лицом своими спортивными трусиками. Её чёрная юбка вздымалась, словко грозовая туча.

— ГДЕ ОН⁈

Дверь в раздевалку с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге, с лицом, искажённым яростью, стояла Жанна. Её глаза метали молнии. А за её спиной, заполняя собой весь проём, виднелась ухмыляющаяся физиономия Аларика.

— Беги, брат! — гаркнул он, указывая пальцем на запасной выход.

— Аларик, а почему ты тут? — спросил я, поднимаясь с пола. Моё движение было неловким, и голова на секунду нырнула под вздувшуюся юбку Кати, от которой пахло дорогим стиральным порошком и… гневом.

— Я увидел, как Жанна бежит и говорит, что убьёт тебя, брат! — с непоколебимой серьёзностью заявил Аларик, стоя в позе спартанца. — Вот и я пошёл спасать своего вассала, брат!

— Жанна, это не так! Правда! — жалобно, почти детским голосом, пропела Катя. Она резко развернулась, и её колено чуть не врезалось мне в висок. Я едва успел отклониться.

— Ты же сказала, что не будешь мешать! — кричала Жанна, её лицо было искажено обидой и злостью. Она смотрела на Катю, как на предательницу. — Сказала, что если он мне нужен, то ты забудешь о нём!

— Он не нужен мне! — огрызнулась Катя, краснея. — Я же его тебе уступила! Ты мне помогла с учебой! А парня я себе другого найду!

— С таким характером уж точно нет, — не удержался я, потирая ушибленный бок.

Жанна и Катя синхронно повернули ко мне головы, и их взгляды могли бы испепелить. Я поспешно поднял ладони в знаке капитуляции. В этот момент Аларик на цыпочках, с преувеличенной осторожностью шпиона, начал подкрадываться ко мне.

— Он мой парень! — топая ногой, кричала Жанна, указывая на меня пальцем. — Ещё раз к нему полезешь, коза! Я тебя на месте убью!

— Вставай, брат, — Аларик протянул мне руку. Его лицо внезапно стало трагически-серьёзным. — У нас мало времени. Я их задержу.

Я принял его руку и поднялся.

— Но ты же погибнешь.

— Я умру с честью, — Аларик схватил меня за плечи и посмотрел в глаза с пафосом, достойным шекспировской трагедии. — Это мой долг, брат. Ты научил меня не сдаваться и идти в бой, даже если противник тебя сильнее. Запомни меня таким. Безупречным.

— На моей памяти безупречные обычно оставались без хозяйства, — вздохнул я, вспоминая героев из сериала.

— Значит, такова цена… — задумчиво, почти шепотом, прошептал Аларик. — Тогда мы спасёмся вместе!

В этот момент из-за шкафчика вышла Лена. Она была уже полностью одета в безупречную форму академии и невозмутимо жевала жвачку.

— Вы долго ещё тут будете? — высокомерно спросила она, обводя нас всех скучающим взглядом.

— Я же говорю, что он в душевой меня искал! — не унималась Катя, обращаясь уже ко всем сразу.

— Какого лешего происходит? — спросил я у Аларика, но тот лишь развёл руками.

— Валите уже! — бросила Лена, прошла мимо нас, словно мы были частью интерьера, и направилась к подругам.

Аларик обернулся ко мне с сияющей улыбкой.

— Видишь? Лена нас прикроет.

— Заебись, уже прикрыла, — мрачно буркнул я, чувствуя, как начинается мигрень.

— Не очкуй! — хлопнул меня по плечу Аларик. — Я до Жанны с ней спал. Всё норм!

Я просто уставился на него в немом шоке.

— Ебать… У тебя аргументы.

3 сентября 16:00

Комната Кати Волковой была точным отражением её внешности — безупречным, холодным и пугающе стерильным. Ни намёка на лишний предмет, ни пылинки на полированной поверхности темного дерева письменного стола. Книги на полках стояли ровными шеренгами, отсортированные не то по цвету корешков, не то по степени смертельной опасности описанных в них заклинаний. Пахло не девичьими духами, а воском для мебели, старой бумагой и лёгкой озоной после магии — словно в кабинете утомлённого жизнью архивариуса, а не в жилище восемнадцатилетней девушки.

На стене над кроватью, застеленной идеально гладким покрывалом без единой складки, висел единственный личный предмет — герб рода Волковых: серебряный волк на чёрном поле, с оскалом и в стальных доспехах. Он смотрел на всю комнату пустыми глазницами, и кажется, на её хозяйку тоже.

Сама хозяйка сейчас сидела на краю этой идеальной кровати, но её поза была вопиюще неидеальной. Спина, всегда такая прямая, сейчас сгорбилась. Плечи подрагивали. А в тишине комнаты, нарушаемой лишь мерным тиканьем настольных часов в виде маятника, слышались тихие, прерывистые всхлипы.

Катя плакала. Не картинно, не для вида, а так, как плачут, когда уверены, что никто не видит. Яростно, по-детски беспомощно, стискивая кулаки так, что костяшки белели. Слезы катились по её идеальным скулам и капали на безупречно отглаженную форму, оставляя на тёмной ткани тёмные же, безнадёжные пятна.

Она пыталась сдержаться, проворчала сквозь зубы что-то вроде «дура, прекрати немедленно», но это не помогало. Истерика, долго копившаяся за маской перфекционизма, за постоянным давлением семьи, за необходимостью всегда быть сильной и первой, наконец прорвалась наружу. Из-за этого идиота Дарквуда, из-за его тупых шуток, из-за его наглой ухмылки, из-за того, что он видел её не такой, какой она должна быть — а такой, какая она есть. Слабой. Спутанной. Униженной.

Она уткнулась лицом в ладони, и её спину снова затрясло от беззвучных, удушающих рыданий. Герб Волковых на стене молча наблюдал за этим крахом, и его серебряный оскал казался теперь не гордым, а злорадным.

(ЦЕНЗУРА!