Узники старых часов - Юлия Миллер Страница 27

Коротко стриженная женщина, которую Лина помнила по первой лекции, поинтересовалась, правда ли, что Баранников первым начал купажировать чаи и именно на этом сколотил свое состояние. Интернационал Николаевич улыбнулся:

— Да, такое мнение действительно существует, но это не совсем так. Баранников действительно начал купажировать чай одним из первых в России, но разбогател он еще до этого.

Следующим человеком, на жизни которого Стомов остановился подробно, стал Михаил Николаевич Дорин, флигель-адъютант императора Александра Третьего, его близкий друг и поверенный. За некую тайную операцию был награжден участком земли практически на морском побережье, где выстроил свое имение. В отличие от иных награжденных, принимал активное участие в общественной жизни города, а не только приезжал сюда отдыхать летом. На его деньги были построены несколько школ и заложена детская больница, он предложил план электрического освещения города и устройство моста-трассы через канал, соединяющий море и лиман.

Но более всего Дорин интересовался культурной жизнью. Благодаря брату — актеру и антрепренеру — отправил учиться в Москву и Петербург несколько талантливых горожан, не обращая внимания на их происхождение, приглашал столичных певцов и танцоров не только для выступлений, но и оплачивал мастер-классы для уже действующих актеров и для учащихся старших классов городских школ.

— Имение Михаила Николаевича было центром притяжения не только летом, когда столичные жители разъезжались по дачам и загородным домам, но и зимой. Сырой климат Петербурга, тогдашней столицы, не подходил его маленькой дочери, и она постоянно жила здесь. А для девочки любящий отец не скупился на лучших учителей, гувернанток и нянек. И те, будучи людьми не только образованными, но и молодыми и активными, в свободное время с удовольствием расширяли горизонты образования здешних преподавателей и талантливых учащихся.

— Здорово, наверное, было жить в те времена, — вполголоса проговорила сидящая рядом с Костей барышня.

Она была одета по моде конца девятнадцатого века и обмахивалась веером, не забывая краем глаза следить за реакцией симпатичного парня. Лина видела, как Костя то и дело старался отодвинуться от экзальтированной соседки.

— Не сказал бы, — без тени улыбки отозвался Стомов. — Поверьте, современный человек, попади он в царские времена, скорее всего сошел бы с ума. Люди тогда впитывали, что называется, с молоком матери правила общения и поведения. Это касалось всех слоев населения. Такой свободы, как сейчас, не было и в помине.

— Вот в это я поверю, — согласился Костя. — Я бы не хотел жить тогда. Сейчас лучше.

— Для каждого свое время привычнее, — улыбнулась Лина. — Если бы мы родились тогда, то считали бы ту жизнь единственно правильной и другой не представляли. Точно так же, как и сейчас.

Стомов тем временем поблагодарил присутствующих и удалился. Вместо него перед слушателями появилась Вита и пригласила слушателей к стендам с его книгами.

Лине она послала выразительный взгляд, напоминая, чтобы та никуда не убегала. Лина, впрочем, никуда и не собиралась.

Глава 11

В гости к Стомову они поехали на одной машине с ним и его внучкой. За рулем сидел парень Виталины Сашка, и по пути они вместе рассказывали историю их отношений, которая оказалась гораздо длиннее, чем можно было ожидать в их юном возрасте.

— Мы познакомились благодаря деду, — рассказывала Вита, повернувшись с Лине, сидевшей на заднем сиденье посередке между ней и Костей. — Потому что Сашка в первую очередь интересовался им.

— Мне тогда тринадцать было, — подхватил Сашка, не отрываясь от дороги. — Я читать особо не любил. Просто не понимал, зачем это делать, когда можно играть во всякие там стрелялки-бродилки. Там и история, и атмосфера, и эмоции. Все красиво, интересно. Полное погружение! А потом в один момент и смартфон свой разбил, и в больницу попал. Родители в качестве наказания за беспечность мне временно кнопочный телефон выдали, древний. Ни интернета, ни локальных игр, только какая-то фигня на крошечном экране. Короче, скукотища страшная.

Он сказал это таким драматичным тоном, что по салону прокатился смешок. Сашка притормозил на светофоре и продолжил:

— Ну и врач в ответ на мое нытье по этому поводу предложил мне книгу. Интернационал Николаевич тогда передал больнице несколько своих произведений для детей, но это я потом узнал, конечно. В общем, книгу взял от безысходности. Ну невозможно целыми днями в потолок пялиться! Сначала пошло тяжело, все-таки привычки читать длинные тексты у меня не было. Но потом я просто... пропал. Читал главу за главой, засиживался до ночи, пока медсестра не приходила и не шипела коброй, чтоб фонариком другим спать не мешал... В телефоне том древнем фонарик все же был.

— Стандартная функция, — кивнул Костя с улыбкой.

— За неделю в больнице я прочитал все пять книг, что им подарили. Когда домой вернулся, сразу в интернет полез. Очень уж интересно стало, кто такой И. Стомов. Узнал все, что мог, список книг распечатал и отцу отнес. Тот удивился, конечно, но и обрадовался. Шутка ли: его оболтус вдруг за ум взялся, книги стал читать. Пусть приключенческие, а не по школьному списку литературы, но все же. В общем, накупил он мне книг, какие только нашел. И я с ними тоже достаточно быстро разделался. После чего захотел познакомиться с человеком, который мне другой мир открыл.

— А я и не знал тогда, что у меня совсем рядом такой преданный поклонник появился, — по-доброму усмехнулся Интернационал Николаевич, улыбаясь Сашке с пассажирского сиденья рядом с водителем. — Меня пригласили выступить в школе, где Вита училась, рассказать о профессии писателя. Они тогда целую серию встреч для учеников проводили с представителями разных профессий. Вот и обо мне вспомнили. Встреча так-то была для детей постарше, для тех, кому вскоре предстояло с выбором дальнейшего пути определиться. Но этот пацан как-то на нее проник.

— Я как увидел объявление, так больше ни о чем думать не мог, — признался Сашка таким тоном, что сразу становилось понятно: тот день он до сих пор вспоминает с нежностью. — С уроков сбежал и внаглую на первый ряд сел, как только встреча началась. Решил, что никто не посмеет меня выгнать прямо во время встречи, когда это будет так заметно. Да на меня никто и внимания-то не обратил. Все сидели и слушали, раскрыв рты, даже учителя и завучи.

— Дедушка у нас рассказчик