Тень твоих крыльев - Мика Моник Страница 26

Рынок Теней начинался не воротами и не стеной — он начинался шумом. Сначала до нас долетел гул, похожий на рой потревоженных ос, потом — отдельные голоса, крики, скрежет, звон монет, падающих в жестяные кружки. А потом из серой дымки выступили палатки.

Они были сколочены из чего попало: доски, ржавые листы, выцветшие ковры, натянутые на кривые шесты. Над входами висели тряпки с нарисованными знаками — одни от руки, другие выжженные, третьи просто выцарапанные. Между рядами бродил народ, который в человеческом городе собрал бы толпу зевак, а здесь никого не удивлял.

Мимо прошла женщина с серой кожей и прозрачными, почти истлевшими крыльями за спиной. Следом — низенький демон с рогами, спиленными под корень, тащил клетку с какой-то светящейся живностью. Кто-то торговался до хрипа над ящиком с камнями, кто-то менял воспоминание на бутылку с исполнением желания.

Майя вертела головой, и глаза у неё горели.

— Это… — начала она и не договорила.

— Рынок Теней, — подсказал я.

— Я думала, будет страшнее.

— Подожди, пока с тобой начнут торговаться. Вот тогда и поймёшь, страшно или нет.

Она хмыкнула, но шаг не сбавила. Я вёл её сквозь толпу, придерживая за локоть, и чувствовал, как на нас оглядываются. На меня — с узнаванием, на неё — с интересом. Смертная на Рынке Теней — редкость, и пахло от неё не страхом, а жизнью. А жизнь здесь была валютой.

— Не отходи, — бросил я, не поворачивая головы.

— Я и не отхожу.

Каин держал лавку в самом конце восточного ряда. Я знал это место: кривой навес из обгоревшей парусины, три стола, набитых хламом, и сам Каин на продавленном стуле.

Когда мы подошли, он не шелохнулся. Только склонил голову набок, будто прислушиваясь.

— Даэмон, — произнёс он вместо приветствия. — И с тобой снова пришла смертная. Интересно.

— Каин, — кивнул я. — Разговор есть.

— У всех есть, — он усмехнулся, показав острые зубы. — Только не у всех есть, чем заплатить.

Я придвинул табурет Майе, сам остался стоять. Каин не предлагал сесть — он и не любил, когда задерживались.

— Печать Единства, — сказал я. — Слышал?

Тишина. Каин пошевелил пальцами, будто перебирал невидимые чётки.

— Слышал слово, — ответил он наконец. — Но это не то, чем торгуют на этом рынке.

— А чем торгуют?

— Тем, что можно продать. А Печать Единства не продаётся. Она либо есть, либо её нет.

Он замолчал, явно давая понять, что разговор окончен. Я уже собирался развернуться, когда Майя вдруг шагнула вперёд.

— Тогда послушайте, что есть, — сказала она.

И заговорила. Быстро, сбивчиво, но по делу: про перекрёсток, про заклинание из интернета, про надпись на подоконнике, про разрыв, про Даэмона, про нить на запястье, про то, как её отбросило назад на десяти метрах. Она выкладывала всё, как выкладывают карты на стол, не пряча ни одной. Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

Она доверилась демону. Вот так просто. Незнакомому демону в сердце чужого мира. Либо она безумно смелая, либо безумно глупая. И почему-то я склонялся к первому.

Каин слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал.

— Пропажа души, — повторил он медленно, — и свет ангельской силы внутри. Я слышал о таком. Давно. Ещё до того, как попал сюда.

Я подался вперёд.

— От кого?

— От одного демона, заточенного в аду. Мы сидели с ним в одной… яме, — он усмехнулся. — Он рассказывал, что ангелы ставят такие метки смертным, которые могут быть важны для Небес. Забирают их душу и хранят её наверху, под замком. А сила ангела внутри смертного может означать только одно.

Он поднял голову и впервые за разговор посмотрел прямо — не глазами, а чем-то другим, что было страшнее взгляда.

— Ты сама ангел, смертная, — сказал он. — Или была им. И, видимо, сама об этом не знаешь.

Повисла тишина. Я слышал, как где-то в соседнем ряду торгуются за драгоценность и как под ногами у Майи хрустит пепел, когда она переносит вес с ноги на ногу.

— Этого не может быть, — сказал я.

— Может, — отозвался Каин. — Ещё как может.

— Она человек. Я чувствую её. У неё нет крыльев, нет силы, нет…

— А печать у неё есть? — перебил Каин. — А душа пропала? А свет ангельский в ней горит? Ты сам на неё посмотри, Даэмон. Только не глазами.

Я замолчал. Потому что смотреть на неё даже глазами было и так невыносимо.

Майя стояла бледная, но прямая, как будто земля уходила у неё из-под ног, а она всё равно отказывалась падать. И в этот момент я подумал, что, возможно, впервые за тысячи лет мне нечего сказать. Потому что правда, которую только что вывалил Каин, была больше нас обоих.

А Майя уже не смотрела на меня. Она смотрела на свой разбитый телефон, который вытащила из кармана и крутила в руках, как будто он мог дать ей какой-то другой ответ.

— Почините его, — сказала она Каину.

Тот усмехнулся.

— А ты, я смотрю, быстро переключаешься.

— Мне нужно позвонить маме. Остальное подождёт.

— Душа пропала, ангел внутри, а ты про маму, — Каин покачал головой, но руку протянул. — Давай сюда.

Он взял телефон, повертел, понюхал, провёл по экрану длинными пальцами, и я увидел, как по трещинам пробежала искра — не человеческая, не ангельская, а какая-то вязкая, демоническая. Секунда — и экран вспыхнул ровным светом.

— Держи, — он вернул телефон. — С тебя должок, смертная. Точнее, с твоего крылатого.

— Сочтёмся, — бросил я, не глядя на него.