Хранитель - Михаил Тепляшин Страница 24

— Давай не будем драматизировать. Мы оба прочли этот текст, и для нас обоих он выглядит одинаково. Так что, предлагаю исходить из того, что надпись существует, что бы она не значила. Что же касается перстня… Полагаю, для Егды он имеет большое значение. Возможно, в нём заключена часть её силы.

— Да, я тоже так думаю. — Марк немного успокоился. — Она явно была не очень довольна, когда я сорвал его с её пальца. Когда я вчера обнаружил перстень в кармане, у меня возникла одна идея — может быть, получится обменять перстень на жизнь Эльзы? Сперва я от этой мысли отмахнулся, но теперь, после всего, что я узнал… Мне кажется, что это единственный шанс спасти Эльзу. И я бы хотел… Я бы хотел, чтобы ты помог мне организовать этот обмен. Раз уж у тебя с Егдой особые взаимоотношения.

Отец Пётр покачал головой.

— Это будет очень опасно. И в первую очередь, опасно для тебя, Марк. Ты готов пойти на этот риск ради девушки, с которой ещё три дня назад ты даже не был знаком?

— А если я отвечу «да», ты мне поможешь?

Священник встал с бревна и направился в сторону зимовья. Дойдя до порога, он остановился, оглянулся и промолвил:

— Я подумаю.

Глава 9 - Опасные пути

Если ты чувствуешь, что твой страх растёт — знай, ты идёшь в правильном направлении. Только двигаясь навстречу страху, можно найти ключ к победе над ним. ©

© Справочник инквизитора, преподобным братом Лойолой составленный

Несколько последующих дней отец Пётр избегал любых попыток Марка заговорить о спасении Эльзы. Он часто уходил куда-то в лес, оставляя молодого человека наедине со своими переживаниями на долгие часы.

Мучаясь от безделья, Марк порой впадал в тревожное состояние, во время которого в его сознании возникали самые мрачные мысли и воспоминания из недавнего прошлого. В такие минуты он обычно начинал нервно ходить кругами, сжимая и разжимая кулаки, смотря себе под ноги.

Однажды, растапливая печку, он наткнулся на старую пыльную книгу, валяющуюся среди дров. Половина страниц в ней были вырваны, обложка ободрана — судя по всему, отец Пётр использовал её для растопки.

Это было старое — ещё советской эпохи — издание «Трёх мушкетёров» Дюма. Марк забрал книгу себе, и в моменты наиболее сильных душевных волнений раскрывал её в случайном месте и читал отрывки из знакомого с детства романа. Эти отрывки помогали ему отвлечься, успокаивали его.

Как-то вечером, когда отец Пётр вернулся из своих лесных странствий, Марк, собравшись с духом, подошёл к нему и повторил своё предложение.

Устало улыбнувшись, отец Пётр кивнул на книгу, которую Марк в этот момент держал в руках:

— Что, воображаешь себя д’Артаньяном, спешащим на помощь Констанции? К сожалению, в жизни подвиги зачастую заканчиваются смертью героя. В частности, в нашем случае, вторую встречу с Егдой ты можешь не пережить.

— Причём здесь д’Артаньян и подвиги? — Марк говорил раздражённо, чувствуя, как от неожиданной отповеди кровь прилила к его лицу. — Мне вообще необязательно встречаться с Егдой снова. Если мы сможем организовать обмен, ты сам сможешь отнести ей перстень и привезти сюда Эльзу.

— Ни в коем случае. Если — священник сделал ударение на этом слове, — если обмен всё-таки состоится, именно ты принесёшь Егде перстень. Я к нему прикасаться не стану, уж прости.

— Но почему? Это что, так опасно? Я ношу его в кармане уже несколько дней, и со мной ничего не случилось.

Отец Пётр пожал плечами. Лицо его было непроницаемо.

— Если ты действительно желаешь вызволить Эльзу из беды, с Егдой тебе всё равно придётся столкнуться, так или иначе. Исходя из этого, советую ещё раз всё взвесить и обдумать.

— Да что здесь думать! Пока мы здесь думаем и говорим…

Священник поднял руку в жесте, недвусмысленно призывающем к молчанию.

— Уже поздно, — промолвил он сухо — И я собираюсь лечь спать. Чего и тебе желаю. Возможно, мы вернёмся к этому разговору позже… Когда я увижу, что ты действительно осознаёшь всю степень возможного риска.

В эту ночь Марку не спалось. Он ворочался с бока на бок, представляя, как в эту самую минуту Эльза, возможно, подвергается пыткам. Он и сам не понимал до конца, почему он так сильно о ней беспокоится — ведь, в конечном счёте, отец Пётр был прав — они были знакомы не так давно, и провели вместе не так много времени, чтобы между ними образовалась действительно сильная связь. Однако он чувствовал, что никак не может оставить её в беде, что должен спасти её, чего бы ему это не стоило.

Смирившись с тем, что заснуть ему не удастся, Марк сел в кровати. Сунув руку под подушку, он достал золотой перстень, тускло блеснувший в просачивающемся через единственное в зимовье окошко лунном свете.

Марк задумчиво покрутил его в руках, надел на палец. Ничего не произошло. Маленький кусочек металла остался холодным и мёртвым.

После разговора со священником, Марк уверился в том, что вещие сны об Эльзе были навеяны силой перстня. Однако, с тех пор, как он обосновался в гостях у отца Петра, он ни разу больше не видел этих снов. Ему вообще ничего не снилось, несмотря на то, что каждую ночь он прятал перстень Егды под подушку, и мысленно желал увидеть Эльзу.

Может быть, это работает как-то иначе? Нахмурившись, Марк поднёс перстень к губам, и прошептал:

— Между моря без границы, стоит как столп Гермеса птица… Свои крылья пожирая и себя тем укрепляя!

Ничего. Ни лилового свечения, ни нагрева, ни малейшего движения.

— Мне нужно увидеть её… Я должен узнать, что с ней происходит!

Разумеется, ответа не последовало. Раздражённый, Марк сунул перстень обратно под подушку, и рухнул на кровать ничком.

«Нет, сегодня я точно не засну» — подумал Марк.

И почти сразу уснул.

В эту ночь ему снова ничего не снилось.

***

Проснувшись следующим утром, он обнаружил, что отец Пётр опять куда-то ушёл.

Одевшись, Марк достал и вскрыл банку тушёнки, растопил печку и поставил на неё котелок. Заглянув в стоящую возле печки деревянную бочку, он заметил, что вода в ней почти закончилась.

Воду они носили от ручья, который брал начало неподалёку, проистекая из пробивавшегося из-под земли родника с кристально чистой, студёной водой.

Захватив с собой ведро, Марк вышел из зимовья. На