Узники старых часов - Юлия Миллер Страница 23

Ее внимание привлекла доска с ксерокопиями документов на пекарню. Лину никогда не интересовали свидетельства и разрешения, но вот указанное на них имя зацепило взгляд. Читать его пришлось по слогам.

— Здравствуй, моя рыбочка золотистая, — густой ласковый голос хозяйки прозвучал набатом за спиной, но Лина не испугалась. От тети Аши всегда веяло материнским теплом и искренней радостью.

— Здравствуйте.

— Чего скромничаешь? Или не определилась еще?

— Просто любуюсь, — с улыбкой отозвалась Лина. — Наблюдаю, как Айдер виртуозно с детьми общается. Как будто у него своих минимум трое. Молодец какой.

— Ну, не трое, конечно, а целых пятеро, — хмыкнула тетя Аша, вплывая за прилавок и сноровисто упаковывая в бумагу поджаристую буханку любимого хлеба Лины — со льном, кунжутом и семечками. — У меня шестеро племянников, Айдерка — старший. Вот и научился приглядывать за малышней, а опыт штука любопытная. Его, как говорят, не пропьешь. Он здесь скучает: родственники далеко, только по телефону общаемся, а это не то совсем. Вижу, что назад хочет, но меня не оставит, любит тетку и уважает, что ценнее гораздо. Ничего, может, приедут скоро братья с детишками, вот ему раздолье будет.

— Ничего себе, целых пятеро! — то ли ужаснулась, то ли восхитилась Лина, но ее внимание тут же переключилось на действия тети Аши. Та уже упаковала вместе с хлебом плетенку с киви и две булочки с изюмом, любви к которым Лина не потеряла, а теперь складывала в другой пакет то, что оставалось на витрине. — Что вы делаете?

— Угощаю. — Олимпийскому спокойствию тети Аши можно было только позавидовать. — А когда угощают от чистого сердца, отказываться нельзя. Аша, золотая моя, аша. Завтра все равно свеженькое испеку, а эти слоечки тебе на ужин будут.

Лина с восторженным ужасом смотрела на пополняющийся пакет.

— Тетя Аша, мне этого на неделю хватит! Что вы!

— Аша, детка. Кушай, моя хорошая. Тебе нужно, вон худенькая какая! В чем только душа держится? Женщина должна сочной быть, мягкой, как свежая булочка.

— Я же так ни в какую одежду не влезу, — протянула Лина, впрочем, не особо сопротивляясь.

— Такой красавице мужчина купит, — засмеялась тетя Аша, укладывая в пакет последний пирог со вкусным названием «кубете». — А если серьезно, деточка, то лучше сама купишь. Вот покушаешь моих пирожков, сил прибавится, работать будешь хорошо, зарплату получать большую. И с каждой себя, любимую, радовать. Кофточку новую, бусики, туфельки. Себя любить надо и баловать. Слушай старую Ашу, она плохого не посоветует!

— Тетя Аша, а пекарня же на вас оформлена? — осторожно уточнила Лина, снова покосившись на документы.

— Конечно, на меня. Мое детище это. А, это ты свидетельство прочитала? Так оно на паспортное имя оформляется. А Аша — это прозвище. Люди так зовут. А мне нравится. И в название залетело.

— Хур-шид-ба-ну, — по слогам прочитала Лина. — Красиво, мне нравится. Может, вас называть тетя Хуршидбану?

— Тогда уж Хуршидбанý-татá. В моем родном языке «тетя» только родственница, причем обозначается двумя словами. Тизé, или тизешка — тетя по маминой линии, алá, алашка — по папиной. А татá — обращение к женщине старшего возраста, не родственнице.

Лина с любопытством выслушала, но ей это показалось слишком сложным, чтобы запомнить. И тетя Аша, по всей видимости, заметила это.

— Так что не заморачивайся, золотая моя рыбка. — Она передала Лине два пакета, взяв оплату только за три булочки и хлеб. — Называй тетей Ашей, как привыкла. Аша, детка, аша!

Умопомрачительные запахи из пакета заставляли поторапливаться и вместе с тем настраивали на благодушный лад, поэтому, когда почти у самого подъезда ее окликнул знакомый голос, Лина почти не расстроилась. Артем подошел к ней с огромным букетом в руках, чем несказанно удивил. Он очень давно не дарил ей цветов.

— Привет, — поздоровался он, протягивая ей белые розы. — Это тебе.

— Привет... — Лина растерянно приняла букет и посмотрела на бывшего с недоверчивой улыбкой. — Как ты здесь оказался? Я думала, ты адрес не знаешь.

— Конечно, знаю. Кто ищет, тот найдет. Прости, что я вот так врываюсь без приглашения. Просто хотел с тобой нормально поговорить. Без свидетелей. Чтобы никто не вмешивался. Пригласишь к себе?

Идея Лине не очень-то понравилась, но разговаривать у подъезда, как школьники, было еще хуже. Они ведь взрослые люди, значит, и вопросы должны решать по-взрослому. К тому же запах выпечки из пакета сводил ее с ума всю дорогу, и Лина держалась из последних сил, чтобы не начать ее есть прямо на ходу. А разговор с Артемом — спокойный и обстоятельный — вряд ли мог быть коротким. Уж лучше сделать это за чашкой чая с булочкой.

— Ну заходи, — наконец решилась она, прикладывая ключ к домофону.

Артем сам открыл перед ней дверь, пропуская первой в подъезд, и взял подержать цветы и пакеты из пекарни, когда они поднялись на нужный этаж, чтобы Лине было удобнее отпирать замок.

Ее маленькая крепость встретила их настороженно. Комнаты тонули в полумраке из-за задернутых утром штор, кухня показалась какой-то чужой, а Мисти, выбежавшая встретить хозяйку, и вовсе фыркнула на нежданного гостя. Артем воспринял это спокойно, но и попыток погладить кошку не предпринял, просто проигнорировал ее.

— Можно посмотреть? — уточнил он, кивнув куда-то вглубь квартиры.

— Проходи, — еще раз пригласила Лина, скидывая босоножки и наклоняясь, чтобы приласкать Мисти. — Я сейчас поставлю чайник.

Сперва она пристроила подаренный букет в подходящую вазу, а уж потом принялась накрывать на стол. Достала симпатичные тарелки, выложила угощения тети Аши на большое блюдо, засыпала во френч-пресс заварку, добавив к ней несколько плодов шиповника и листок смородины. Уже потянулась к ложке, чтобы добавить в чашку Артема сахар, как он любил, но потом одернула себя. Сам справится.

— Как тебе? — поинтересовалась она с улыбкой, прислонившись к дверному косяку.

Бывший как раз осматривал новые обои в гостиной, заложив руки за спину.

— Миленько, — кивнул он, заглянув в книжный шкаф сквозь стекло. — Чувствуется твой стиль. Лучше, чем жуткие розочки.

Лина хмыкнула. Знала, что обои, выбранные в его квартиру матерью, он тихо ненавидел, но признаться в этом не мог даже себе.

— Заметно, что ты уже многое сделала, — продолжил Артем. — Квартирка, конечно, хорошая.