Его маленькая Кнопка - Мотя Губина Страница 23

Егор ухмыляется, доставая из кармана жвачку.

— Марков — живое доказательство, что даже обезьяну можно научить интегралы считать. Если учитель — ты.

— Сам ты обезьяна! — Марков швыряет в него чипсом и подытоживает: — Так что, если надумаешь стать ученым червём, то это — твоё. Ты ж у нас… — он замирает, подбирая слово, — ботанище!

Я вздрагиваю, не веря тому, что Марков… Подслушал? Нет, догадался! Но как?

А Егор улыбается.

— Вот видишь.

Смеюсь сквозь слёзы, А Егор повторяет:

— Вот видишь? Ты не просто решаешь — ты учишь. Даже таких, — он кивает на Маркова, который уже рисует на доске что-то не очень приличное.

— Эй, я тут! — возмущается Марков, но Егор игнорирует его.

— Поэтому не вздумай сдаваться. Мы тебя дотащим до нормальных оценок, хоть на руках понесём. Правда, Кость?

— А я-то причём? — искренне удивляется он, но потом, наткнувшись на взгляд одноклассника, понятливо кивает. — А, ну да, Кнопочкина. Мы же команда, так что и поможем, и подтолкнём в нужную сторону.

— Вот и прекрасно, — Егор хлопает его по спине так, что Марков чуть не давится. — А теперь вали отсюда. Нам тут мозги прокачивать надо.

Марков уходит, напевая похабный рэпчик, а Егор берёт мел и начинает рисовать схему.

— Смотри. Твои проблемы начались с тригонометрии. Значит, отсюда и начнём. Объясняй, как в первый раз. Мне. Идиоту.

И я объясняю. Сбивчиво, путаясь, но он кивает, задаёт вопросы, заставляет повторить. И постепенно туман в голове рассеивается. К концу урока на доске — цепочка решённых примеров, а в моей тетради — конспект, которому даже Стасенька позавидовала бы.

— Видишь? — Егор стряхивает мел с рук. — Ты просто забыла, какая ты упрямая.

— Как ты, — я неуверенно улыбаюсь.

— А насчет профессии, — тут его взгляд становится серьёзным, — это твоя жизнь, Кнопка. Не родителей.

— Они не поймут… Да и не решусь я им никогда сказать…

Его взгляд становится задумчивым, он будто хочет что-то прочесть по моему лицу, но потом кивает и отступает.

— Что бы ты не выбрала, Кнопка, я буду всегда за тебя.

Он говорит это так легко и спокойно, что я в какой-то момент просто верю ему. А потом мы вместе идём на первый урок. Держась за руки. Как настоящая пара.

Солнечный луч выхватывает улыбку Егора — ту самую, чеширскую. И я вдруг понимаю: пусть родители ставят ультиматумы, пусть формулы путаются — пока он рядом, всё возможно.

Даже стать собой.

Глава 19

Усиленная подготовка

Стопка учебников на парте напоминает хлипкую башню, которая вот-вот рухнет от дуновения ветра. А ветер сегодня злой — сквозь щели в окнах пробирается осенний холод, заставляя ёжиться. Егор, сидящий рядом, щёлкает жвачкой и тычет в мой конспект красной ручкой:

— Кнопка, ты тут формулу перепутала. Смотри: S треугольника — это основание на высоту, делённое на два, а не на три.

— Знаю я! — ворчу, зачёркивая цифру. — Просто от твоей жвачки мозги плавятся.

Он смеётся, откидываясь на стуле, и тянется к телефону. На экране — видео с лекцией по геометрии. Блогер в очках размером с блюдце монотонно бубнит о теореме Пифагора.

— Серьёзно? — морщусь. — Этот чувак усыпляет быстрее, чем уроки Лидии Михайловны.

— Зато объясняет без ошибок, — парирует Егор, ставя телефон между нами. — В отличие от большинства других. Я по его лекциям догонял пропущенные темы во время поездок.

Я улыбаюсь.

— А я думала, идеальный Грушев идеален во всём.

— В отличие от тебя, — тут Егор усмехается, — я звезд с неба не хватаю в учёбе, Кнопка. Да, я стараюсь учиться хорошо, но не более того. Помогает привычка и дисциплина. Без неё в спорте никуда, но и для уроков помогает. Хотя… я бы с большим удовольствием сейчас размялся и поучил тебя красиво падать на физре. Желательно на меня…

Возмущённо швыряю в него ластиком, но он ловит его одной рукой, как мяч на тренировке. Бесстыжие глаза смеются, а у меня горят уши от подобных намёков.

После химии, которая превратилась в квест «угадай реакцию», Егор внезапно замолкает. Перебирает страницы учебника, будто ищет ответ не там.

— Вот скажи, Кнопка, — Егор вдруг откладывает учебник, — чего бы ты хотела, если не оглядываться на условности? Если бы не родители, не оценки… Всё вот это. Скоро школа закончится, и нам придётся поступать. Как ты представляешь свою жизнь за порогом школы?

Вопрос застаёт врасплох. Я верчу в руках карандаш, рассматривая трещинку на грифеле.

— Ты задаёшь странные вопросы, — стараюсь отшутиться, но Егор серьёзен, поэтому задумываюсь. — Пойми правильно… Я… не люблю людей. То есть, я знаю, как это звучит, но это правда — меня не привлекает весёлая студенческая жизнь. Я бы хотела поступить, спокойно ковыряться в цифрах, чтобы меня никто не трогал. Потом приходить домой, где меня ждут два кота, и пить какао, закутавшись в мягкий плед. И всё.

— Романтика, — усмехается он. — А почему не три кота?

— Папа аллергик, — вздыхаю. — Даже один — мечта несбыточная. Так что мечты, конечно, это хорошо, но не всегда реально. Во время учёбы я буду так же жить дома. Даже общежитие мне не светит. Да я и не стремлюсь туда, если честно. Я вполне счастлива была дома, пока… Пока не наступил последний год и родители не стали давить. Ведь они нормальные, Егор! Правда! Просто настолько озаботились этим дурацким экономическим и тем, как я буду себя обеспечивать, что перегнули палку.

Егор кивает, будто записывает это куда-то в голове. А я внезапно понимаю, что сама же сейчас и оправдала в своих глазах родителей. Если бы они меня хотя бы послушали, а не сразу запрещали…

В это время парень внезапно рисует в моей тетради кота с треугольными ушами.

— Держи. Пока виртуальный.

От неожиданности я вздрагиваю, а потом принимаю нарисованного котика, с непонятным щемящим чувством в груди. Егор первый, кто в моей жизни задаёт столько личных вопросов, о том, что я хочу. И даже пытается по возможности исполнить мои желания. Я боюсь, что к такому могу слишком быстро привыкнуть…

Глава 20

Почти поцелуй под фонарем

К концу недели в тетрадях не осталось свободного места. Поля исписаны формулами, шутками, вроде: «H2O — это слезы Геометрии», а так же карикатурами одноклассников. Моя любимая — на Царёва, который вечно