Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт Страница 22

Я возвращаюсь к Роману. Он действительно стоит там, где остановился по моей просьбе. На лице нет обиды из-за того, что я отвергла помощь, и нет желания всё-таки объяснить мне, почему он лучше знает, что делать.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— Что остановился.

Роман хмурится.

— Ты попросила.

И всё. Никакого одолжения. Пятнадцать лет мне объясняли, что решения за меня принимают ради общего блага. Роман мог напугать Андрея одним движением, но услышал моё «не надо» и остановился.

Я подхожу ближе и сама беру его за руку.

В коридоре внезапно срывается резкий сигнал. Дверь диспетчерской распахивается, внутри начинают говорить сразу в несколько голосов.

Сергей выбегает из кабинета, уже натягивая куртку.

— Что случилось? — Роман выпускает мою ладонь и поворачивается к Сергею.

— Пожар в жилом доме. Небольшой пока, но двор тесный, лестница вся в дыму.

— Лиговский?

Сергей на ходу кивает.

Роман резко оборачивается к оставленной на столе ведомости. Напротив Лиговской группы красным отмечено пустое место второго дракона.

Глава 18. Цена безопасности

Вера

Через полторы минуты коридор пустеет.

Сергей уходит вместе с расчётом. Роман стоит возле окна, пока последние красные огни машин не исчезают за мокрыми домами.

— Один дракон у них есть, — произносит он.

Я понимаю: он говорит это самому себе.

— И Сергей знает дом, — продолжает Роман. — Если огонь пока небольшой, справятся.

Левая рука у него сжата так сильно, что побелели костяшки. Он хочет быть там. Это видно в каждом движении, в том, как он вслушивается в обрывки переговоров за дверью диспетчерской, как заранее представляет узкий двор, задымлённую лестницу и людей внутри.

Но его имени нет в списке выезжающих.

— Ты можешь чем-то помочь здесь? — спрашиваю я.

Роман резко поворачивает голову. Я боюсь, что вопрос прозвучал как утешение. Однако он смотрит в сторону открытой диспетчерской, коротко кивает и идёт туда.

Я сажусь на жёсткую скамью возле стены и открываю записи по заблокированным курткам.

Девять человек вместо шестнадцати в одной группе. Безопасные комплекты на складах есть, но один широк в груди, второй короток, третий рассчитан на дракона, у которого при работе сильнее меняются руки, а не спина. Я годами предупреждала клиентов: размер на ярлыке ничего не говорит о том, где именно одежда начнёт мешать. Клиент в тесном пальто вернётся и потребует переделку. Спасателю некогда искать портного, когда рукав не даёт перехватить тяжёлую дверь.

Из диспетчерской доносится голос Романа:

— Вторую машину к арке не ставьте, она перекроет выход первой. Пусть заходят со двора через соседний проезд.

Ему отвечают, он наклоняется над планом района. Сначала диспетчер уточняет только про соседний проезд, потом Сергей по связи спрашивает, где оставить резерв. Ещё один человек придвигает к Роману схему перекрытий. Никто уже не вспоминает, что он давно не числится командиром.

Я смотрю, как Роман работает, и едва удерживаюсь от улыбки. Потом замечаю пустую красную строку в ведомости: на пожаре по-прежнему не хватает второго дракона.

Я проверяю часы. Прошёл почти час.

Потом по связи сообщают: огонь остановили, жильцов вывели.

Я с шумом выпускаю воздух и прижимаюсь затылком к стене.

Роман выходит из диспетчерской. Лицо усталое, возле виска проступила чешуя.

— Все живы, — говорит он сразу.

— А группа?

— Тоже.

Он садится рядом. Между нами остаётся совсем небольшое расстояние, но Роман не касается меня. Смотрит на собственные руки.

— Второй расчёт пришёл позже, чем рассчитывали. Машина шла с Васильевского, попала в затор у моста.

— Насколько позже?

— На двенадцать минут.

Мне хочется сказать, что двенадцать минут — немного. Я не говорю. На пожаре даже одна минута может оказаться разницей между лестницей, по которой ещё можно пройти, и стеной огня.

Сергей возвращается через сорок минут. Мокрый, закопчённый, с красной полосой на щеке. Бросает шлем на стол в пустом кабинете и жадно выпивает стакан воды.

— Как люди? — спрашивает Роман.

— Женщину и ребёнка вывели быстро. Мужчина с верхнего этажа надышался дымом. Живой, уже у врачей.

— Что задержало?

Сергей вытирает рот тыльной стороной ладони.

— На лестнице рухнула тяжёлая дверь. Наш один её сдвинул, но потратил время. Вдвоём справились бы быстрее. Потом пришлось ждать вторую группу, чтобы проверить верхний этаж.

— Насколько серьёзно у мужчины?

— Врачи говорят, выкарабкается. Но забрали без сознания. Если бы добрались раньше, мог бы отделаться легче.

Сергей смотрит в пустой стакан. Он сделал всё, что должен был: оставил людей в опасной форме на базе и сразу вызвал вторую группу. Та выехала без задержки. Только мужчина с верхнего этажа всё равно лежит в больнице. Подходящая безопасная куртка нашлась у спасателя, которому пришлось добираться через полгорода.

— Сколько у вас старых проверенных комплектов? — спрашиваю я.

Сергей опускается в кресло.

— На центральном складе около сорока. Ещё ищут по районам. Но половина из них слишком маленькая или огромная, часть давно лежит без дела. Состояние ткани сначала проверят.

— Их можно подогнать.

Роман поворачивается ко мне всем корпусом.

— Вера, это рабочая форма. В ней нельзя просто распороть любой шов.

— Я знаю. Пусть служба укажет, какие места разрешено менять. Если ткань подтвердят, мы перенесём боковой шов, расширим плечо готовой вставкой из того же материала, укоротим рукав. Подгоним безопасную куртку под конкретного человека и отдадим вам на проверку.

Сергей медленно выпрямляется.

— За какое время?

— Одну? Несколько часов, если изменение простое и у меня есть подходящий материал. Сорок — зависит от того, сколько мастеров вы дадите и какие размеры нужны первыми.

— У нас нет своих портных в таком количестве.

— У города есть.

Я встаю и подтягиваю к себе ведомость. Сердце начинает биться быстрее. Перед глазами вместо красных строк уже появляются лекала, столы и люди, с которыми я работала годами.

— Театральные мастерские умеют переделывать сложные костюмы за ночь. Есть небольшие цеха рабочей одежды. Частные портные. Мои бывшие коллеги. Мы не будем шить защитную форму с нуля. Только подгоним вещи, которые вы признаете безопасными, и только в местах, которые разрешите трогать.

Роман берёт одну из заблокированных курток за плечи, рассматривает расположение швов.

— После каждой переделки её придётся проверять.

— Обязательно. Я не выдам ни одной вещи без вашей приёмки.

— Ты понимаешь, сколько это работы? — спрашивает Сергей.

— Лучше, чем ты.

Он впервые за весь день улыбается. Улыбка тут же исчезает, но усталость на лице становится чуть менее безнадёжной.

— Ладно. Я подниму закупки и тех, кто отвечает за форму. Ты пока напиши, что именно предлагаешь. Без красивых слов. Какие швы можно менять, что тебе потребуется,