Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл Страница 22

Я забрала книгу и расшифровала строку по системе Беатрисы.

«Дом А. Препарат после повреждения основного канала. Темное стекло. Серый остаток реагирует на драконий огонь».

Ни имени, ни даты получения образца.

Ниже была другая запись:

«После нагревания остаток не разрушается. Усиливает связь с поврежденной тканью».

— Это значит, чем чаще дракон использует огонь, тем сильнее вещество закрепляется возле раны? — спросила Тея.

— Возможно.

— Вы опять говорите «возможно».

— Потому что Беатриса провела только один опыт.

Я перелистнула страницу.

Третья запись появилась через несколько месяцев.

«Повторный образец. Накопление увеличилось. Следы в крови не обнаружены обычной проверкой. Требуется разделение основы».

— Два образца, — сказала Леона. — Значит, она наблюдала одного пациента долгое время.

— Или получила два флакона из одного дома.

— Северин принимает лекарство до сих пор?

Я закрыла журнал.

— Принимал несколько месяцев назад. Что происходит сейчас, не знаю.

— Ты можешь спросить.

— Он все равно собирался прийти.

После ночного нападения Северин сказал, что вернется утром. Утро подходило к концу, но его пока не было.

Я говорила себе, что это к лучшему. Чем дольше он отсутствовал, тем больше записей мы успевали проверить без давления.

На самом деле я прислушивалась к каждому экипажу, останавливавшемуся возле аптеки.

— А если сведения относятся к другому Аркхарту? — спросила Тея.

— Тогда проверим всех, кто принимал препараты после повреждения магического канала.

— Аврелия?

— Ее источник здоров. По крайней мере, был здоров во время нашего последнего совместного обследования.

— Вы ее обследовали?

— Один раз, когда она потеряла сознание после заседания. Оказалось, почти сутки ничего не ела.

— И после этого продолжала говорить вам, что забота о здоровье является обязанностью перед родом?

Я посмотрела на Тею.

— Откуда ты знаешь, что она так говорила?

— Все знают, как Аврелия Аркхарт выступает на собраниях.

— Выступления и частные разговоры не одно и то же.

— В частных разговорах она была добрее?

Я вернулась к журналу.

— Нет.

Тея поняла, что продолжения не будет.

Около полудня Финн принес первое сообщение из городской лаборатории.

Он уже ходил уверенно, хотя Марта велела ему не бегать. Судя по тому, как мальчик ворвался в аптеку, распоряжение он выполнял только в пределах собственного двора.

— Госпожа Леона! Вам письмо!

— Почему ты принес его, а не городской посыльный? — спросила она.

— Я встретил его у булочной. Он сказал, что не знает, где тут контора.

— Моя контора находится в Торговом городе.

— Значит, хорошо, что встретил меня.

Леона забрала конверт.

— Ты не должен был уходить далеко.

— Я только до перекрестка.

— И быстро шел?

— Нет.

Он ответил слишком поспешно.

Я позвала его к себе и проверила лоб.

Температуры не было.

— Дышать не тяжело?

— Нет.

— Кашель?

— Только утром.

— Настой принимал?

Он оскорбленно посмотрел на меня.

— Я не глупый.

— Даже умные люди повторяют ошибки, если им обещают быстрый результат.

— Бабушка выбросила все лекарства.

— Все не нужно было.

— Она сказала, что теперь доверяет только вам.

Это было не столько приятно, сколько опасно.

— Я не могу заменить всех лекарей и проверить каждую бутылку в вашем доме.

— Там больше ничего нет.

— Когда понадобится лекарство, сначала покажете господину Сейну или мне после получения лицензии.

Финн кивнул.

Леона тем временем прочитала письмо.

— Лаборатория подтвердила, что ночной гаситель изготовлен по служебной формуле, — сказала она. — Точный состав используют четыре учреждения: Королевская лечебная коллегия, Гильдия ведьм, городской архив опасных веществ и центральный военный госпиталь.

— Получателя определить можно?

— Только по добавке, которую каждый склад вводит для внутреннего учета. В образце она почти разрушена.

— Почти?

— Сохранился след красной соли.

Я знала ответ раньше, чем Леона дочитала.

Красную соль использовала коллегия. Гильдия добавляла серебряный порошок, архив — угольную пыль, военный госпиталь — сухой корень железницы.

— Это уже доказательство? — спросила Тея.

— Доказательство происхождения состава, — ответила Леона. — Не личности человека, который его применил.

— Значит, нападавший получил гаситель из коллегии.

— Или украл у того, кто получил.

Я посмотрела на письмо.

Теперь у нас была связь между нападением и учреждением Кассиана. Связь, которую можно предъявить официально.

Но если сделать это сейчас, коллегия узнает, что след восстановили.

— Копию в банковское хранилище, — сказала я. — Оригинал приложить к делу о нападении. Без дополнительных обвинений.

— Согласна.

— И запросить журнал выдачи красной соли.

— Уже запросила вместе со списками гасителей.

Тея поднялась.

— Я отведу Финна домой.

— Я сам дойду.

— Именно поэтому я пойду с тобой.

— Ты мне не мать.

— К счастью. Иначе пришлось бы еще ругать за грязные сапоги.

Они ушли.

Мы с Леоной продолжили работу.

В следующем журнале фамилия Аркхарт не встретилась, зато я нашла обозначение препарата: «Рекорд-четыре».

Это название знала.

Темный состав Северина назывался «Рекорд». Номер менялся в зависимости от силы и назначения. Четвертая формула предназначалась для глубоких повреждений магических каналов.

— Вот, — сказала я.

Беатриса получила образец именно того лекарства, которое принимал Северин.

Рядом стояло обозначение партии.

Р-17.

Леона медленно села.

— Значит, он тоже отравлен.

— Не обязательно.

— Мирелла.

— Мы знаем, что препарат содержит общую основу. Не знаем, сколько Северин его принимал, когда и из какой партии.

— Беатриса записала накопление возле сердечного огня.

— Записала наблюдение за образцом или пациентом. Полного имени нет.

— Ты пытаешься оставить возможность, что речь не о нем?

— Я пытаюсь не ставить диагноз по чужой записи.

Леона закрыла журнал.

— Тогда осмотри его.

— Он должен согласиться.

— Думаешь, откажется?

Я представила Северина в лечебной комнате дома Аркхартов. Он сидит на краю стола, пока лекарь коллегии проверяет старую рану. Рядом стоят двое помощников, Аврелия и секретарь с журналом назначений.

В таком окружении согласие Северина всегда казалось естественным. Он доверял процедурам, одобренным его домом.

Позволить мне обследовать его в полуразрушенной аптеке после развода было совсем другим решением.

— Не знаю, — ответила я.

Колокольчик над входной дверью звякнул.

Я вздрогнула раньше, чем успела остановить себя.

Леона посмотрела в сторону лестницы.

— Это он?

По торговому залу прошли размеренные шаги.

— Да.

Я узнала их.

Северин вошел в кабинет без сопровождения.

На нем был темный