Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт Страница 22

На ужин Мария не спустилась, а утро мы с друзьями провели в тренировке с Холодовым. Было весело, даже отсутствие Марии не замечалось. А в обед состоялось само застолье — Фёкла хорошо постаралась, накрывая на стол. Она помнила о моей любви к малиновым пирогам, потому всегда их готовила к приезду, и сегодняшний день тоже не стал исключением.

Трапезная была украшена со вкусом, без излишней помпезности. Чтобы ничто не напоминало о Новом годе, всю атрибутику убрали. Только шары, цветы и лента с моим именем. Это не выглядело аляписто, всё в меру. Как и наши праздничные колпаки, в котором недовольная Мария смотрелась смешнее всего.

Сестра спустилась к обеду в элегантном, но скромном платье. Она кивнула мне с холодноватой, но корректной улыбкой, идеально исполняя роль воспитанной сестры в этот семейный день. Этим всё и ограничилось, когда тост озвучивал Холодов, она ничего не говорила.

Рядом с ней, словно яркий экзотический цветок, сидела Ксения. Выбранное ею платье очень шло к её формам. Обворожительная красивая девушка, но я давно решил чётко ограничить наше общение исключительно дружбой. Хотя в такие вот моменты хотелось бы большего, конечно. Лишь в мечтах, так как я понимал размеры пропасти между нами. Хоть я и герой этого мира, и по статусу мне положена императорская дочь, а не какая-то там княжна. Но я давно начал сомневаться в своих предположениях, слишком тут всё было живым и настоящим. Как и мои эмоции, моя новая жизнь.

В присутствии старших Ксения была воплощением изысканности: прямая спина, изящные манеры, улыбка, не обнажающая зубов. Истинная графиня Земская. О её секрете я никому не рассказал.

Вася был в своём единственном костюме на выход, который я давно ещё надоумил его купить. Всё же, он барон, хоть и бастард, выросший как простолюдин.

Первым начал Холодов. Он встал во главе стола с бокалом вина.

— Не любил я никогда длинные речи, — проворчал он, будто стесняясь. — На службе учили: приказ должен быть коротким и ясным. А тост — он ведь тоже своего рода приказ. Приказ быть счастливым. Так что много слов не будет.

Он откашлялся и в трапезной воцарилась тишина, уважительная и немного торжественная. Аркадий Петрович смотрел на меня, его взгляд стал еще более пристальным, почти мягким.

— В моей жизни было много ребят. Подчиненных, новобранцев, зеленых салаг, которых приходилось в строй ставить. Учил их всему, что знал сам. Как держать оружие. Как крепить тылы. Как не подвести товарища. Но… — он сделал небольшую паузу, — но не каждого из них ты провожаешь в свою жизнь. Не за каждого сердце болит, как за своего. Не за каждого готов поручиться не как командир, а как… как отец.

В воздухе повисло молчание. Мария перестала вертеть в пальцах край салфетки, Ксения замерла, а Василий смотрел на Холодова с открытым благоговением.

— Ты в мою жизнь вошел по приказу, Алексей. И уж точно не по моей воле, — он усмехнулся, и морщинки у глаз разбежались лучиками. Тут он прав, сложно спорить, так что я тоже виновато улыбнулся. — Но вот смотрю на тебя перед собой. Ты вырос. И вырос не просто бойцом. Вырос Человеком. С характером, с ошибками, да… с той самой дурной головой, что ногам покоя не даёт. Но с честью. И с верным сердцем. Я на тебя смотрю сегодня и понимаю — все было не зря. Ни мои крики на площадке, ни наши с тобой споры, ни вот эти… седые волосы, которых ты мне прибавил.

Он поднял бокал чуть выше.

— Так вот. За тебя, Алексей. Чтобы твой путь был светлым, чтобы предательство никогда не омрачало твою жизнь. Чтобы друзья у тебя всегда были верные, а враги — гнулись. Чтобы сила твоя росла, а ум был острее любой сабли. И чтобы знал ты всегда — есть у тебя крепость, в которую можно вернуться. Есть у тебя тыл, который не подведет. За тебя. С днём рождения.

Он первым осушил свой бокал, пока другие переваривали услышанное. Да и я сам застыл — это было довольно трогательно и чертовски приятно услышать.

— Спасибо, — сказал я и тоже выпил, как и остальные гости.

Мы только приступили к трапезе, как вошла Марфа и сообщила, что пришёл Антон Александрович. Я тут же велел звать его к нам за стол и принести ещё один комплект приборов.

Я не приглашал его, лишь намекнул Холодову, что хотел бы его видеть, но не настаивал. Всё же начальник полиции — человек весьма занятой, поэтому мне было очень приятно, что он пришёл. Это большая честь, что такой человек присутствует на моем скромном празднике.

Вася, зная, кто это, побледнел и боялся даже вздохнуть. Интересно, что с ним было бы, узнай он про княжну Юсупову? Сейчас же он тихо шепнул Ксении о положении нового гостя, и та так же посмотрела на мужчину уважительно, да и меня одарила многозначительным взглядом.

Плетнёв кивнул, его строгое лицо смягчилось, и он занял место за столом. Атмосфера на мгновение стала более официальной, но несколько шуток Аркадия Петровича и спокойное присутствие Ксении быстро вернули все в комфортное русло.

После нескольких тостов и историй из былых времен, которые с удовольствием вспоминали Аркадий Петрович и Антон Александрович, старшие извинились и удалились в кабинет — «поговорить по-стариковски», как выразился мой наставник.

И едва дверь за ними закрылась, атмосфера в гостиной преобразилась. Ксения сбросила туфли, с наслаждением протягивая под столом ноги.

— Фух, можно расслабиться! А то я вся затекла, сидя смирно.

Василий тут же откуда-то достал энергетик, с треском открыв его.

— Ну что, именинник? Рассказывай, каково это — постареть на целый год?

Мария на всё это закатила глаза, но никуда не ушла.

Я откинулся на спинку стула, глядя на них — на эту странную, но свою компанию. На лучшего друга, на подругу-хамелеона, на сестру-врага, играющую в семью. Возможно, идиллия была неидеальной, колючей, но она была моей. И я ощущал себя вполне довольным в этот вечер, приняв иллюзию простого человеческого счастья.

* * *

Кабинет Максимилиана Водянова встретил меня терпким древесным ароматом. Здесь всегда было уютно, несмотря на деловой стиль. А сейчас, когда на улице всё мерцало гирляндами, огоньки отражались на стенах из чёрного мрамора красивым панно.

Уж что-что, а производить впечатление этот парень умел. Даже не знаю,