Его маленькая Кнопка - Мотя Губина Страница 21

— Это опять он? — её голос нервно прерывается. — Договор был — учёба на первом месте.

— Обсуждаем… задачи по алгебре, — вру, представляя, как Егор корчит рожицы над моей тетрадью, где вместо графиков нарисованы котики с крыльями.

— Алгебру, — отец фыркает, застёгивая пиджак. — Тогда завтра проверю. Решишь все номера из сборника Галицкого — поверю, что не зря время тратишь.

Дверь захлопывается, оставляя меня наедине с маминым взглядом. Тиканье часов сливается с пульсацией в висках.

— Доченька… — она обхватывает чашку, будто грея ладони, — мы же хотим как лучше. Если что-то происходит…

— Всё нормально! — вскакиваю так резко, что стул с грохотом падает на плитку. — Мне… надо доделать реферат… И по истории там тоже…

Выбегаю в коридор, прижимая телефон к груди. Он вибрирует, сигнализируя об очередном сообщении:

«Кнопка, ты там жива?»

А потом ещё одно:

«Марков говорит, они со Стасей сегодня на свидание идут… Только она об этом не знает»

А потом ещё:

«Если будет возможность — пойдём после уроков на стадион? После тренировки покажу, как правильно отжиматься, а то скоро зачёт. Чтобы тебя ГенСаныч не мучил сильно»

Падаю лицом в подушку, вдыхая запах стирального порошка. Как объяснить, что его сообщения для меня как воздух? Что я засыпаю и просыпаюсь, первым делом хватая телефон и ожидая каждого слова, каждой фразы… Что когда он называет меня «Кнопкой», сердце выпрыгивает из груди? Что его шутка про «ботаника в кроссовках» заставляет смеяться до слёз, потому что она сказана без насмешки. Хотя раньше бы я не нашла в этом ничего забавного. Как объяснить родителям, что я влюбилась?

Глава 17

Запрет

Но лучше не становится…

Я очень пытаюсь меньше общаться с Егором. Я уже отказалась с ним идти на стадион вчера и позавчера… Но это не помогает! Очень пытаюсь лучше учиться, но в голове вместо мозгов — кисель. Мама с каждым днём всё больше давит. Отец смотрит внимательно, но пока ничего не говорит. Они бесконечно между собой обсуждают вузы и громко решают, в какой именно я должна поступить. И я вконец скатываюсь…

Через три дня после разговора с родителями я сижу за партой и сжимаю ручку так, что пальцы немеют. Передо мной лежит контрольная по геометрии — та самая, к которой я не подготовилась. И не потому, что ночи подряд переписывалась с Егором. Нет! Я учила! Учила и учила! А Егор, по моей просьбе, как раз старается меня не отвлекать на уроках, хотя я много раз видела — ему хочется. И за всё время он прислал лишь одно сообщение: «Кнопка, ты — самая умная. Ты справишься». Ирония в том, что сейчас я не могу решить даже простейшую задачу.

— Внимание, осталось пятнадцать минут, — голос Антонины Ивановны звучит, как приговор.

Я кусаю губу и снова вчитываюсь в задачу № 3. Знаю, что решала подобную месяц назад на автомате. Сейчас же условия задачи и графики пляшут перед глазами, складываясь в насмешливые каракули. На полях тетради уже появились нервные завитушки, а решения всё нет. Это не алгебра с понятными формулами. Но она тоже нужна. Для поступления…

— Кнопочкина, у тебя всё в порядке? — учительница останавливается рядом, её старомодные очки съезжают на кончик носа. — Ты обычно первая сдаёшь.

— Да, я… просто проверяю, — бормочу и тут же пишу полную абракадабру в ответе.

Сзади кто-то тихо хихикает. Это Лерка — она уже десять минут шепчет что-то своей соседке и бросает на меня довольные взгляды. У нас с ней давние счёты. Я не дала ей списать на контрольной в самом начале года, так что с тех пор она на меня серьёзно взъелась. Стасенька смотрит на меня с беспокойством, время от времени оглядываясь с первой парты. Она даже пытается поймать мой взгляд, но я опускаю глаза. Не думала, что выгляжу настолько плохо…

Звонок с урока оглушает, как взрыв. Я протягиваю Антонине Ивановне почти пустой листок, и она поднимает брови:

— Юля, это… не похоже на тебя.

— Я неважно себя чувствую, — лгу я, чувствуя, как краснею.

В коридоре меня догоняет Егор. Сегодня его глаза горят тревогой.

— Кнопка, что случилось? Ты же знала эту тему назубок! И писала мне, что готовишься…

— Отстань, — резко сбрасываю его руку, не зная, кого винить в своём провале, но тут же жалею о вспышке, увидев, как он моргает, будто я его ударила. — Просто… не выспалась.

Он хочет что-то сказать, но я просто убегаю.

Дома меня ждёт «разбор полётов». Отец молча кладёт на стол дневник с жирной тройкой по геометрии. Мама ходит по кухне, нервно сжимая подол фартука.

— Ну что, «самая умная»? — отец тычет пальцем в оценки в электронном дневнике в своём телефоне. — Теперь понятно, чем ты занималась вместо учёбы!

— Миш, не надо так, — вздыхает мама, но сама не может удержаться: — Юлечка, мы же не запрещаем дружить, но ЕГЭ на носу… Твоё поступление…

— Я исправлю! — вырывается у меня. — Это всего лишь одна контрольная.

— Одна? — отец открывает ещё три работы: химия, физика, русский и даже алгебра… Везде четвёрки, хотя раньше были только пятёрки. — Ты скатилась, дочка. И мы знаем, почему.

Я хочу крикнуть, что это неправда. Что Егор, наоборот, помог мне разобрать сложную тему по физике. Что мы с ним даже придумали и адаптировали новое правило для формул. Что он мне не мешал и не отвлекал от учёбы, а перестала я думать от постоянного напряжения дома. Но слова застревают в горле.

— Всё, хватит, — отец ставит точку. — До конца четверти — никаких прогулок, никаких телефонов. Только учёба. Понятно?

По глазам мамы вижу — и никакого Егора…

Я киваю, глядя в тарелку с остывшим супом. Над столом висит календарь — там через три недели обведён кружком важный матч Егора. Я обещала прийти… Теперь я буду заперта, как в клетке.

Перед сном я тайком достаю из-под матраса старый телефон, который одолжил Серёжа. Брат явно чувствует вину за прошлое своё предательство, поэтому молчит, но всё же встаёт на мою сторону. Захожу в свой профиль и вижу одно новое сообщение:

«Кнопка, я не знаю, что там случилось, но помни — даже Архимед иногда тупил. Завтра принесу тебе шпаргалку с формулами. Спокойной ночи»

Я прижимаю телефон к груди и смотрю в потолок. Завтра. Завтра я должна всё исправить. Или… или признать, что больше не могу жить, разрываясь между двумя жизнями. Той, что придумали родители, и той, что сама хочу…