Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос Страница 20

Наверное, он ожидал чего-то другого.

Торжественной встречи.

Слез.

Ненависти.

Может быть, мгновенного узнавания.

А получил спор о шраме и количестве прочитанных страниц.

Жизнь детей семь лет шла без него.

Она не остановилась, чтобы дождаться его возвращения.

Мара появилась в дверях.

— Мне нужен Леон.

Я сразу напряглась.

— Что случилось?

— Ничего. Хочу еще раз проверить температуру и руки.

Леон пошел к ней.

Кайран поднялся.

— Я могу посмотреть?

Я повернулась.

— Зачем?

— Я знаю признаки первого обращения.

— Мара тоже...

— Не так хорошо.

Она не обиделась.

— В этом он прав.

Я бросила на нее недовольный взгляд.

Мара развела руками.

— Что? Предпочитаешь, чтобы я соврала?

Леон посмотрел на меня.

— Пусть.

Я кивнула.

— Хорошо.

Все переместились в лечебную комнату.

Марк и Лея хотели идти следом, но я остановила.

— Вы наверх.

— Почему? — спросил Марк.

— Потому что Леона будут осматривать.

— Я видел его без рубашки.

— Марк.

— Что?

Лея уже шла к лестнице.

— Пошли. Ты мешаешь.

— А ты нет?

— Я ухожу.

Он подумал и пошел за ней.

Я закрыла дверь лечебной комнаты.

Леон сел на высокий стол.

Мара проверила температуру.

— Почти норма.

Кайран стоял напротив.

— Покажи руки.

Леон протянул.

Кайран осторожно взял его за запястья.

Первое прикосновение.

Я заметила, как он замер.

Леон тоже.

Но руку не отдернул.

Кайран осмотрел ногти.

— Боль есть?

— Нет.

— Вчера где начиналась?

— В пальцах.

— Потом?

— Плечи.

— Спина?

— Немного.

— Зубы?

Леон покачал головой.

Кайран провел пальцами по его запястью.

— Пульс быстрый.

— Но лучше, чем вчера, — сказала Мара.

— Да.

— Что думаешь? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Пробуждение идет слишком быстро и одновременно слишком странно.

Мне не понравилось слово.

— Что значит странно?

— Обычно первые признаки растягиваются на недели. Иногда месяцы. Особенно у детей.

— А здесь?

— Вчера он почти начал полное обращение через несколько дней после первых признаков.

— Ты хочешь сказать, что это опасно?

— Хочу сказать, что я такого не видел.

Я посмотрела на Мару.

Она была серьезна.

— Может быть потому, что зверь проснулся поздно? — спросила я.

Кайран нахмурился.

— Возможно.

— Тогда ничего особенного.

Он не ответил.

— Что?

Кайран снова осмотрел глаза Леона.

— Ты говорила, они становились серебряными.

— Да.

— Полностью?

— Почти.

— Это не обычный цвет при пробуждении.

— У оборотней бывают разные глаза.

— Бывают.

— Тогда?

— У нашего рода нет серебряных.

Я почувствовала раздражение.

— Не начинай.

— Я просто говорю факт.

— И что из него следует?

— Пока ничего.

Леон перевел взгляд между нами.

— Я могу идти?

— Да, — сказала я.

Кайран одновременно произнес:

— Подожди.

Я повернулась к нему.

Он сразу понял.

— Прости. Можно еще один вопрос?

Леон пожал плечами.

— Как ты почувствовал зверя внутри?

— Как будто кто-то большой.

— Он говорил?

— Нет.

— Ты видел что-нибудь во сне?

— Нет.

— Злился?

Леон задумался.

— Он злится.

Кайран стал очень внимательным.

— На кого?

— Не знаю.

— На меня?

Леон посмотрел на него.

— Может.

Мара кашлянула.

Я почти улыбнулась.

Кайран не стал.

— Хорошо. Если снова почувствуешь его, не пытайся подавить.

— Мама тоже говорила.

— Она права.

— Она часто права.

Я подняла бровь.

— Запомню.

Леон спрыгнул со стола.

У двери остановился.

— Ты долго будешь здесь?

Вопрос был обращен к Кайрану.

Я напряглась.

— Пока не знаю, — ответил он.

Леон кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, я повернулась к бывшему мужу.

— До утра.

— Алира.

Вот оно.

Я почувствовала раньше слов.

— Мы договорились.

— Мы договорились, что утром поговорим.

— Нет. Ты сказал, что поговорим. Я сказала, что уедете.

— Я не могу уехать.

— Можешь. Дорога там же, где вчера.

Мара посмотрела на нас и молча вышла.

Предательница.

Кайран дождался, пока дверь закроется.

— Мне нужно остаться еще на несколько дней.

— Нет.

— Пробуждение Леона нестабильно.

— Найдем наставника.

— Я уже здесь.

— Именно поэтому найдем другого.

Он сжал челюсть.

— Ты действительно готова рисковать им только потому, что не хочешь видеть меня?

Я шагнула ближе.

— Еще раз скажешь, что я рискую ребенком из личной обиды, и уйдешь прямо сейчас.

Кайран замолчал.

— Хорошо. Это было несправедливо.

— Наконец-то.

— Но факт остается. Я могу помочь.

— До сегодняшнего утра помогал. Спасибо.

— Этого мало.

— Решать мне.

— И Леону.

Я остановилась.

Удар оказался точным.

— Не используй его против меня.

— Я не использую. Ты сама сказала, что дети имеют право решать, хотят ли со мной говорить.

— Говорить. Не определять, где ты будешь жить.

— Я могу остановиться в трактире.

— Остановись.

— Значит, согласна?

— Я согласна, что трактир существует.

Кайран неожиданно прикрыл глаза.

— Ты всегда была такой упрямой?

— Ты семь лет назад говорил, что тебе нравится.

— Семь лет назад я был идиотом во многих вопросах.

Я едва не ответила.

Не стала.

— Это все?

— Нет.

Конечно.

— Что еще?

— Мне нужно поговорить с тобой о безопасности.

— Мы уже разговаривали.

— Нет. Вчера я сказал, что зов был необычным.

— И?

— После него связь с Серым Хребтом изменилась.

Я нахмурилась.

— Как?

— Я почувствовал скачок внутри родовой связи стаи.

— Я не понимаю.

— Несколько минут никто из дозорных не мог нормально обратиться.

Я молчала.

— Что значит не мог?

— У троих сорвалось частичное обращение. У одного волк вообще не ответил.

— И ты связываешь это с Леоном?

— Пока не знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что примерно в тот же момент я почувствовал его.

Мне не нравилось направление разговора.

— Это может быть совпадением.

— Может.

— И пока у тебя нет доказательств, не втягивай моего сына в проблемы Серого Хребта.

— Я не втягиваю.

— Ты уже приехал с пятью людьми и бетой.

— Я приехал быстро.

— Ты приехал как Альфа.

— Потому что я Альфа.

— Вот именно.

Мы смотрели друг на