Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев Страница 2

его передать. Знал ли он? Все допрашиваемые сходились на том, что да, знал. Но это в них говорила злость. Да, с большой долей вероятности он имел отношение к происходящему, но. Но не факт что именно он отравил вино. Возможно, какие-то силы в стане новгородцев действовали и против меня и против воевод. Не хотели мира. Ведь даже если, как это произошло сейчас, идея с ядом вскрылась бы без ущерба мне. Скорее всего я бы повернул войско против новгородцев. Кому это было на руку?

Второй вопрос, а что делать дальше?

Псковичи ждут продолжения переговоров. Новгородцы ждут исхода попытки отравления. Хм. А что если! Что если пойти у них на поводу? Чтобы сделало мое малое воинство, если бы я умер от яда? Скорее всего всех новгородцев перебили бы и никто не вернулся в лагерь. Дальше? Дальше пять сотен стали бы отходить, чтобы объединиться с основными силами, лесами, полями, надеясь не налететь на крупные силы Пскова и Новгорода.

Что бы сделали новгородцы?

Выждали бы до утра. Дальше? Хм. Дальше я бы на их месте стал решать стратегические задачи, поставленные ранее. Какие? Надавить на Псков. Волот и Порхов уже освобождены от Рес-публиции. Я решил проблему с Лисовским. Силы Пскова разобщены. Моей защиты над ними нет. В моем войске хаос и неразбериха. Думаю последовал бы удар на Псков и выведение его из войны. Принуждение к миру, в лучшем для него случае. В худшем, сожжение и разграбление.

Зная нравы людей этого времени, скорее второе. Месть за лисовчиков и желание обогатиться за счет несговорчивых соседей. Кому это на руку? Шведам и ляхам. Кому еще.

Но, все же кому?

Могли ли новгородцы списаться с ляхами? С Ходкевичем? Особенно при учете того, что на стороне Рес-публиции бился лях Лисовский? Сомнительно. Да, Лисовский и Ходкевич, это два совершенно разных человека. Один сторонник короля, второй, хоть и профессионал своего дела и возможно полезный для Ходкевича человек, но все же мятежник, бунтарь и откровенно колдун. Человек отступивший от церкви.

К тому же выходило так, что Лисовского нанял Псков на деньги Швеции. Возможно он вел какую-то переписку с Ходкевичем, но вряд ли дело доходило до союза и совместных действий.

Да и далеко. Как вести адекватную переписку с Ригой, где сидит Ходкевич? На море шведы, на западе Псков. Гонцы с трудом и большим риском могли пройти и земным и морским путем.

А вот шведы. Шведы вполне могли стоять за действиями Новгорода. Стравить два города, ослабить их, не втягивая свои воинские контингенты, которых очень мало,это сильный ход. За зиму собрать силы и ударить по ослабевшим. Или, если кто-то победит, то подмять под себя того, кто был разбит и полностью лишился сил.

Толково.

А когда в Новгороде поняли, что я влезаю в это все дело, решили отравить. Только. Только вот зачем им нужно было писать письмо? Зачем втягивать в затяжную войну? Да и вино. Вряд ли уходя из Новгорода, отравители знали что пересекутся со мной. Уверен, они тогда в лучшем случае знали о том, что я победил под Смоленском и иду на север.

Так. И что получается? Я иду на север, застреваю в Великих Луках. Письмо нужно для того, чтобы побудить меня воевать дальше. Сидеть здесь, решать проблемы Пскова, Новгорода, Ходкевича, засевшего в Риге, и шведов в Ливонии, на побережье.

А дальше? Идея с вином кажется больше панической, чем хорошо спланированной.

Почему не идти войском и не пытаться давить на меня? Знают что от Великих Лук идут крупные силы? Вряд ли. Я сам про это узнал совсем недавно, а до них гонцу идти ой как далеко. А новгородское, сборное по всему северу войско, уже было в пути, на лодках. Связи никакой.

Скорее тут резкие действия, чтобы обезопасить себя. Но почему не прямой бой? Войско новгородцев не пошло бы биться с тем, кто пленил Сигизмунда, отбил Смоленск? И разбил ляхов? Возможно многие знали об этих моих свершениях. О них информация могла дойти. Я же ее посылал. Неуверенность, страх, желание действовать скрытно.

Решение пришло само собой.

Нужно отходить на юг. Нужно показать им то, что они хотят видеть, это раз. Второе, нужно заманить их. Если я дождусь свое войско сейчас, то что? На западе Псков, на востоке Новгород, а я между ними. Пропустить новгородцев к Пскову. Отличная идея.

И есть у меня уверенность, что новгородцам со Псковом помогут шведы. Гонцы точно уже ушли. И скорее всего в случае выхода Рес-публиции из сферы влияния шведов, устранении там прошведских людей, как это и случилось, туда должны были двинуться шведские силы. А Новгород, он им помогает.

Может такое быть? Вполне. Но и Пскову нельзя доверять, никак нельзя. Никому нельзя. Может только. Казакам Просовецкого. Они были готовы с нами сотрудничать. Им нужно писать письмо.

— Ванька. Тащи носилки, охрану усиль… — Задумался, спросил. — У тебя от Мнишек случайно белил никаких не осталось?

— Белила? — Не понял слуга мой.

— Лицо чтобы бледнее сделать.

— А… Да откуда? Нет, государь. Мука только.

— Мука нет, хотя… Есть у нас свинья, корова может?

— Да откуда, государь. — Он почесал затылок.

Скрепя сердце я поручил найти самую зачухонную, усталую и загнанную лошадь. К сожалению пришлось идти на такие жертвы, но что не сделаешь ради полноты картины. Люди мои, по моему же приказу, поорали словно умирая. Выкрикивали проклятия. Полянку мы залили кровью. Меня положили на носилки, чуть мукой обработали лицо, придав немного бледности. Кровью я измазал себе краешек рта. Запихнул в рот кусок тряпицы, чтобы говорить было посложнее.

— Близко их не подпускайте, а то распознают. Держите вон там, у деревьев. И позлее будьте.

В этот момент разлетелись вестовые. Весь вид моего лагеря показывал сто мы готовимся уходить, отступать на юг. А к казакам был отправлен человек. В надежде как-то с ними связаться у Пскова. Опытный, надежный парень. От его действий зависело что будут делать казаки. Удастся ли нам наладить связь и контроль над ними. Или же придется довольствоваться тем, что они будут делать сами.

А это могло привести к тому, что Псков бы сгорел. Этого мне совершенно не хотелось.

— Приглашайте псковичей. — Проговорил я спокойно.

Карнавал выдался знатный. Людей ко мне не подвели. Мои бойцы выглядели нервными и растерянными. Тут уж никакого актерского мастерства не требовалось. Раз мы отступаем, а государь какую-то игру затеял, то это все странно и чудно.

Говорил я тихо, а вещал Богдану то, что нужно было сказать псковичам с поднятых носилок. А уже верный мой казак, малость ошалевший, своим голосом доносил