Ведьмак поневоле - Вадим Владимирович Чинцов Страница 2

Врач или медсестра подошла к моей кровати и немного наклонилась проводя своей рукой над моей головой. Ошарашило меня не отсутствие трусов под задравшимся халатом, а голубое свечение ее ладони. Затем мед-работница выпрямилась и свечение исчезло, милое создание улыбнулась и просветила меня насчет моего здоровья — Ну что же, больной, вы абсолютно здоровы и я немедленно сообщу вашим родным о вашей выписке из больницы. Сейчас принесут вашу одежду.

Я с сомнением посмотрел на прекрасную врачиху, владеющей экстрасенсорикой и задал той интересующий вопрос — Давно я здесь и что со мной случилось?

Красотка убрала с лица улыбку и сочувственно просветила — Два дня назад ночью на усадьбу вашей семьи Бирюлёво напали неизвестные, ваши родители князь Оболенский-Белый и княгиня Буйносова-Ростовская-Оболенская-Белая погибли; вас, княжич, нашли с травмой головы и мы привлекли для вашего спасения лучших целителей. Наших объединенных магических сил едва хватило для спасения вашей жизни. Вчера уже стало ясно, что мы смогли полностью излечить вашу рану и нас напрягало только ваше непонятное беспамятство, вы только сейчас пришли в себя, хотя организм был полностью здоров.

Я едва не поперхнулся, услышав про магию — принадлежность к потомкам Рюрика не так сильно меня потрясла, меньше всего я ожидал попасть в магический мир. «Интересно, чем меня мое новое тело сможет удивить! Может я смогу кидать огненные фаерболы или на крайний случай, смогу замораживать своих врагов!» — желание стать сильным и могущественным магом неожиданно для самого себя охватило меня и я списал это на подростковые гормоны. Пока с моей головы снимали повязку, под которой оказался едва заметный шрам, уходивший со лба на макушку, я попытался колдовать, пытаясь повторить магические атаки, виденные мною в фэнтезийных фильмах, однако ничего не получилось и я от напряжения едва не издал непристойный звук, с трудом удержав свой организм.

— Мне бы в туалет по нужде сходить, не подскажите направление?

Врачиха понимающе улыбнулась и открыла не замеченную мной дверь. которая вела в санузел, в котором помимо фаянсового унитаза, посещенного мною первым, находилась современная навороченная душевая кабина, в которой при открытие створки загорелся приятный голубой свет и включился динамик, из которого транслировалась музыкальная подборка совершенно незнакомых мне песен. Приняв душ, используя одноразовые пакетики с шампунем и хорошо создающим мыльную пену гелем, я осмотрел свое тело ребенка лет двенадцати и остался недоволен — княжич видно не изнурял себя тренировками и мне предстоит немало работы над своим новым телом. Из зеркала на меня смотрела симпатичная мордашка с аккуратным прямым носом, немного пухлыми губами и чувственной ямочкой на подбородке, обритая наголо голова портила все впечатление, однако я надеялся на скорейшее восстановление своей шевелюры. Брови и длинные девчоночьи ресницы были иссиня-черного цвета.

«Такие подростки наверняка должны нравиться девушкам, вернее девочкам» — эта мысль после осмотра нового тела пришла первой в голову не обделенному женским вниманием в прежней жизни майору.

Из душевой комнаты я вышел уже одетый в белую шелковую рубашку и в костюм-двойку темно-синего цвета с проскакивающими по ткани на свету искрами. На ногах сверкали начищенные до блеска лакированные туфли.

Распахнулась дверь и в палату влетела когда-то блещущая красотой статная женщина, на вид ей я бы дал не больше сорока лет, в темных вьющихся волосах, уложенных в затейливую прическу, проблескивала местами седина, на плечи накинуто роскошное соболиное манто. Остановив на мне взгляд своих миндалевидных глаз, богато одетая тетка, с золотыми перстнями с крупными брильянтами на пальцах обеих рук кинулась ко мне, прижав к своей пышной груди — Сережа, внучек мой любимый, я уже и не чаяла увидеть тебя живым.

Я невольно прослезился, меня тронула любовь неизвестной мне довольно молодо выглядевшей бабушки. — «Значит мы с погибшим княжичем тезки.»

Выйдя из здания больницы в сопровождении двоих охранников мы с обретенной бабушкой сели в роскошный лимузин, капот которого украшал двуглавый орел. «Неужели в этой реальности в России научились делать качественные автомобили?» Автомобиль плавно тронулся, за ним последовал мощный внедорожник с хищными обводами кузова.

Я прильнул к окну, с интересом разглядывая совершенно незнакомый город, застроенный небоскребами, подсвеченными прожекторами и неоновой рекламой. По многоуровневым широким дорогам вереницами шли потоки машин. Только когда автомобиль выехал на набережную реки и показались стены Кремля, я понял — это Москва. Оказывается здание больницы находилось недалеко от центра города.

Наш маленький кортеж по мосту пролетел над Москвой-рекой и понесся прочь от исторической части столицы. Через час мы оказались за городом, еще через пятнадцать минут мы оказались перед раскрывшимися воротами, ведущими в глубину парка, огражденного кованным высоким забором.

Внедорожник отстал, а лимузин метров через сто остановился у красного крыльца особняка, построенного из вековых стволов кедра в древнерусском стиле. Диаметр бревен был от пятидесяти до семидесяти сантиметров. Несмотря на массивность стройматериала, архитектор здания придал ему сказочную легкость и ощущение парения трехэтажного дворца над землей. По всему периметру были высажены стройные высокие голубые ели. Огромные застекленные окна были темны, только на первом этаже в левом крыле были освещены три окна. Когда мы с бабушкой, чье имя я узнал от главного врача, обратившегося к ней Арина Петровна, оказались на высоком крыльце дом как будто стал просыпаться — почти во всех помещениях первого этажа включили свет и нам навстречу вышел важно надутый камердинер, после поклона он почтительно повел нас внутрь. Пройдя через огромный зал, украшением которого служили замысловатый паркет и огромная старинная позолоченная люстра с хрустальными многочисленными подвесками, мы вышли в длинный коридор, упирающийся в огромную дверь, которая неожиданно легко распахнулась.

— Сережа, тебя ждет твой дед, я подожду тебя в охотничьей гостинной. Михайло хотел поговорить с тобой наедине.

Дед, сидел в огромном кресле, обитом коричневой кожей, занимая почти целиком немаленькое произведение мебельного искусства — он был огромен и широк в кости, мне он показался медведем, изготовившимся к смертельному броску. Мощные запястья рук обвивали жгуты из жил и мышц, усы плавно перетекали в окладистую аккуратно постриженную черную бороду с седыми прядями, насупленные мохнатые брови и короткая стрижка на голове производили опасное впечатление об этом человеке.

Дед кивнул мне на стоящее напротив него кресло — Садись, Сергей, в ногах правды нет. После смерти моего старшего сына и его жены почти все, что им принадлежало, отойдет твоему дяде Вячеславу. Небольшая дачка под Ростовым, приданное Анны после твоего совершеннолетия станет твоей, но ее цена… — Дед поморщился и с трудом удержался от плевка.

Я удивленно напрягся — не успел я стать княжичем, как меня