Опричники 2 Питер - Ал Коруд Страница 2

— Девушка-красавица, пожалуйста, не нужно его заколдовывать! Трофимов, какого лешака? Ты журнал давно смотрел? А за камерами вообще следил?

— Да я…

Дежурный мгновенно стушевался, став похожим на провинившегося школьника. Зато перед девушками в мгновение ока нарисовался в полный рост колоритный типаж. Причёска «сумасшедшего профессора», старомодные круглые очки, длинные седые усы, и в довесок ко всему прочему на интеллигентном лице играет импозантная улыбка. Зелёные глаза озорно и на удивление моложаво поблескивали. Он игриво произнёс:

— А поморочки оправдали наши надежды.

Веселость «профессора» прервала набычившаяся Наталья. Её гостеприимство питерских отнюдь не радовало.

— А вы, собственно, кто?

Мужчина заливисто захохотал. Отчего-то в этот момент на него нельзя было сердиться.

— Узнаю северный говор — суровые поморские женки! Узнаю и прошу прощения. Тихон Иванович Быльский, магистр-архивариус. Это в наш отдел вас оказией пригласили.

Седых продолжала грозно рассматривать «профессора кислых щей».

— Судя по вашей радушной встрече, не очень мы тут и нужны, — она грозно рыкнула. — Палаша!

— Стойте! Девочки, извините Быльского — это у него такой старинный прикол — проверять новичков. Ну и временами он забывается. Позвольте представиться — я Забава Путяшная, оперативный работник отдела.

Сотрудницы Поморского отдела не сразу заметили, что за долговязым магистром спряталась невысокая девушка, которая пыталась выглядеть серьёзно. Очки в тонкой оправе, тонко нанесённая косметика и милое круглое личико с яркой улыбкой откровенно к себе располагали. Наталья скептически осмотрела питерского коллегу. Такая мелкая — и уже опер?

— Да мы поняли, что у вас с понятиями не всё ладно.

Быльский явно сконфужен проявленной по отношению к нему холодностью. Видимо, осаживали его редко.

— Да мы вот тут…

— Тихон Иванович!

— Извините, прошу сердечного прощения. Переиграл.

Наталья нахально фыркнула, глядя на растерявшегося магистра, закинула рюкзак на плечо и проследовала за оперативницей. Трофимов тихо выдохнул. Побаивался он всех этих штучек-дрючек от приезжих сотрудников. Та худощавая девица так в его сторону глянула, что прямо морозом по коже продрало. Среди всех ему встречающихся сотрудников с неординарными способностями, пожалуй, эта была самая сильная.

Гостьи с любопытством оглядывались по сторонам. Длинные переходы с арками, фигурные двери без номеров и табличек, лепнина на потолках, затейливой формы фонари на стенах. В них ещё стояли настоящие лампы накаливания! И Питерская контора оказалась намного больше. Хотя вовсе не старше. В Архангельск опричники по приказу царя прибыли на сто лет раньше. Туда же приходил по морю основной контингент иностранцев, которые шли в то столетие в Россию. А среди них попадались типажи различного рода — в том числе и очень неприятные. Кого только в те времена из Европы в северный порт не приносило! Спасшиеся после инквизиции колдуны, еретики, потомственные жрецы разных древних верований. Да и просто любопытствующие чернокнижники, что приезжали на русский север в поисках местных артефактов. Биармия слыла в Европе известным ареалом неимоверно седой старины.

Забава заметила интерес гостей и прокомментировала:

— Тут не только мы расположены. Много… разных смежных отделов.

— Что-то паранормальное изучают?

Быльский кинул в сторону Седых ехидный взгляд:

— Можно и так сказать. Но мы между собой называем всё наше сообщество МГБ.

— Чего?

— Мистическая государственная безопасность.

Пелагея не удержалась и хихикнула. Всё-таки магистр не совсем отмороженный на голову.

— И как ладите меж собой?

Профессор замешкался, ответила за него Забава:

— Мы редко по делам пересекаемся. А общается чаще наше непосредственное начальство. Больно как бы разные у нас… направления службы. Вот здесь, — девушка кивнула в сторону внушительного вида железной двери без надписи, — колдунами и ведьмами занимаются. В основном ненастоящими, а теми, что людей дурят.

— Таких, я понимаю, большая часть.

— И все в столицы едут. Денег и клиентуры здесь больше. Мы их «цыганятами» называем.

Пелагея бросила загадочный взгляд на коллегу:

— Но держат ведь этот отдел для того, чтобы откопать настоящих ведуний?

На лице Забавы заиграла лукавая улыбка. Ей всё больше нравилась эта проницательная северянка.

— Ты угадала! Вот ими занимается уже «Первый отдел», он на втором этаже располагается. Ну или нас привлекают, если «находки» несогласные. Тогда и разговор другой. Библиотека с артефактами и рукописями внизу. Там же сидят потомственные ведуньи, что на нас работают.

— Чего они не в Опричнине?

Быльский кашлянул:

— Потому что бывшие.

Седых не скрыла ухмылки. Особо упёртых ведьм опричники обычно лишали посконной силы. Так что куда им ещё было деваться? В их небольшом поморском городе дела обстояли проще: каждый сверчок знал свой шесток и выше головы старался не прыгать. Несогласных быстро окорачивали.

Они свернули налево и оказались в загадочном коридоре, утопающем в полумраке. Старинной наружности медные лампы горели вполнакала, и внезапно, когда Трескина проходила мимо очередной металлической двери, они необычайно ярко сверкнули, как дискотечные вспышки.

— Это что такое было? — моментально среагировала Наталья.

Она уже приняла боевую стойку, рука готова метнуться к пистолету. Такие уж в неё вбиты рефлексы. Быльский замешкался с ответом, а Забава ошарашенно пропищала:

— В первый раз такое вижу. Не обращайте внимания — тут странное место…

— Если не сказать больше, любезные барышни.

Обладательница скрипучего голоса, взявшаяся невесть откуда, перегородила им дорогу. Дама в тёмной балахонистой одежде неопределённого возраста выделялась крючковатым носом и горящим взглядом. Такую особу так и тянет назвать «ведьмой». Правда, волосы у неё добела светлые. Седых опять отреагировала быстрее всех, тут же заняв передовую позицию и с подозрением оглядывая странную незнакомку.

— Ты ещё кто такая?

Дама взмахнула в удивлении руками:

— О, Поляница, да ещё чудесатая! Чую в ней потаённую силу. Мужчины нынче перевелись, а Быльский? Пошто женок на службу ретивую тягаешь?

— На войне они! — грубовато ответила ставшая недавно капитаном Наталья.

— Понимаю, — «ведьма» неожиданно сочувственно глянула на девушку. — И твой суженый, значит, там. Пишет хоть?

Седых отмякла и опустила плечи.

— Иногда. Сама понимаешь, он частенько там, откуда писать нельзя.

— Такие нынче времена, дева, — много ворогов из Европы супротив России выступили. Почуяли кровь, демоны. На кось… — незнакомка обратила внимание на Пелагею, что положила ладони на дверь и закрыла глаза, как будто к чему-то прислушиваясь. — Сестра, откуда⁉ Быльский, ты где такую девицу-красу откопал?

Трескина повернулась к незнакомке, и в её глазах внезапно полыхнуло огоньками.

— Я…

— Не надо, сама пойму, — «ведьма» протянула руки ладонями вперёд и ярко улыбнулась. — Дитя северное, юное милое дарование. Как давно я не ощущала такой мощной и чистой силы. Быльский…

— Ну что сразу Быльский! — профессор, доселе с любопытством наблюдавший за Пелагеей, отмер. — Серафима, познакомься — это наши коллеги с севера.

— Могла бы и сама догадаться. Сестра, рада тебя приветствовать в нашем кругу.

— Так вы…

— Мы из одного семени, но