Маньчжурский гамбит. Книга шестая. - Павел Барчук Страница 2

Я остановился так резко, что генерал успел на пару шагов уйти вперед.

— Владимир Николаевич, — позвал барона, — Посмотрите сюда. Обе бумаги. Время.

Корф вернулся назад, взял листы, поднёс к глазам, прищурился. И через секунду тихо, но очень отчётливо выругался.

Первый раз при мне, между прочим.

— Пятница, двенадцать пополудни, — произнёс он. — То есть завтра. Эта дата и это время стоят во всех трех документах.

— Именно, — щелкнул я пальцами в воздухе, — Комиссия приезжает на лесопилку. А в это время князь Арсеньев обязан сидеть в управлении гарнизона на другом конце города.

— Вы можете отказаться от явки, — с сомнением предложил Корф.

— Могу. Но тогда нарушу предписание. За нарушителем присылают уже не почтальонов и не комиссию, а конвой. Или могу поехать. Но тогда мою лесопилку будут обыскивать без хозяина. Отличный выбор.

Корф вернул бумаги.

— Изящно, — сказал он глухо.

— Изящно, — согласился я. — Мне даже нравится их подход. Умно пытаются загнать нас в ловушку. Только и это ещё не всё.

Развернул третий лист. Тот самый, безобидный, канцелярский, про который любой на моём месте забыл бы через минуту.

— Смотрите сюда. Они требуют посемейный список всех проживающих. Имена, возраст. К завтрашнему полудню. — Я посмотрел на барона. — Владимир Николаевич, скажите мне как военный человек. Зачем гарнизону поимённый перечень двухсот душ, которые сидят за забором и никуда не денутся?

Барон открыл рот. Закрыл. Медленно снял фуражку и провёл ладонью по седому ёжику.

Он сразу все понял. Раньше, чем я ответил на свой же вопрос.

Список нужен не для порядка. Список нужен затем, чтобы потом, разбирая трупы, кто-то мог сверить казенные строчки с телами. Чтобы никто не потерялся. Чтобы ни одна фамилия не осталась незачёркнутой.

Барон снова выругался, вернул фуражку на место. Руки у него слегка подрагивали, но голос прозвучал ровно:

— Какие будут распоряжения, ваше сиятельство?

— Ступайте к постам. Проверьте нашу готовность к любым нестандартным ситуациям. Мне надо кое-чем заняться и подумать. Позову вас, когда понадобитесь.

Корф козырнул и двинулся обратно к воротам.

Я покрутил головой, затем громко крикнул на весь двор.

— Пётр!

Селиванов возник рядом мгновенно, будто прятался за углом в ожидании приказов.

— Воскресенье отменяется. Крестины проведём завтра утром, часов в девять.

Управляющий растерянно моргнул.

— Завтра? Так ведь пятница, Павел Александрович.

— Значит, в пятницу. Ступай к Вере Николаевне, скажи как есть: переносим на завтра. Пусть готовит купель, рубашку и всё, что там у неё положено по чину.

— А батюшка?

— Батюшка… Отправишь человека на Пристань, к отцу Иоанну. Пусть передаст мою личную просьбу. Мол, князь Арсеньев просит и извиняется за спешку. И денег дай на нужды храма, не скупясь.

— Сделаю. — Селиванов помялся. — А народу что говорить? Спросят ведь, почему перенесли.

— Скажешь, князь ваш чистой воды дворянин и аристократ. Мы же, дворяне и аристократы, любим что-нибудь этакое отчебучить. Вот такая зашла мне блажь.

— Ваше сиятельство, так никто не поверит, — с укоризной произнес Селиванов, — Зачем вы на себя наговариваете?

— Затем, что если мы озвучим настоящую причину, народ заволнуется. Не надо. Просто скажи им мое решение и все. Да… минут через двадцать жду тебя в своем кабинете. Так что поторопись.

Селиванов сдвинул шапку на затылок, крякнул и рванул к баракам.

Я поднялся в контору, скинул шубу, разложил все три листа на столе.

Все это мероприятие выглядит как хорошо продуманный план. Более того, думаю, предупредили меня всеми официальными бумагами тоже не просто так. Логика предельно ясна. Сейчас я занервничаю и кинусь вывозить с лесопилки то, чего тут быть не должно.

Уверен, где-нибудь за поворотом нас уже ждут военные, чтобы под былы рученьки отвезти князя Арсеньева вместе с оружием в комендатуру. И с большой долей вероятности посадить под арест. Пока я буду чалиться в комендатуре, моих людей тут убьют. Как это грамотно выставить перед всем Харбином — придумают.

Единственный плюс — Красильников завтра утром точно не явится. Хондзё переиграл не только план с санитарами, но и время нападения. Сначала им надо убрать меня.

Однако я суетиться не буду. Вернее, буду, но не так как думает Хондзё. Осталось дождаться Петра и дать нужные указания.

Управляющий явился минута в минуту. Румяный с мороза, в распахнутом полушубке, готовый бежать дальше.

— Всё исполнено. Княгиня уже командует женщинами. Еремея отправил на Пристань к батюшке.

— Садись, Пётр, — велел я.

Селиванов насторожился. Медленно подошел к стулу, опустился на краешек.

— Слушай внимательно и не перебивай, — начал я, — Тебе надо кое-что узнать. С японских складов мы вывезли не только медь, это ты в курсе. Сейчас золото спрятано в топливной яме, об этом я тебе не говорил. Только Тимофей в курсе.

Управляющий издал непонятный звук, похожий на всхлип.

— Второе, — продолжал я, — И вот это для тебя гораздо больший сюрприз. В медчасти, в бывшей комнате Манью, под половицами есть лаз. Подземный ход. Тянется от лесопилки и разветвляется. Левый рукав выходит в овраг за лесопосадкой, правый — в город.

Селиванов удрученно покачал головой.

— Золото… — произнёс он тихо. — Под углем, где кочегары крутятся без присмотра… И тайный ход прямо в город. По которому и враги прийти могли…

— Пётр, — осек я его, — Сейчас не время для драмы.

— Виноват, ваше сиятельство.

Он замолчал, уставился на меня очень грустным взглядом. Прямо побитая собака. Селиванов из моего рассказа сделал лишь один вывод — я ему не доверяю, раз не рассказал сразу. И это задело Петра до глубины души. Просто он старался не показать виду.

— Задача следующая, — продолжил я, — Сегодня всё оружие и все золото необходимо перенести в туннель. В левый рукав. Сложить, накрыть брезентом. Людей возьмёшь только тех, кого Осеев в прошлый раз брал к мельнице, на встречу с хунхузами и триадой. Они чего уже только не видели. Проверенные. Потому что знать всей лесопилке о нашем золотом запасе и о подземном ходе не надо. Это лишнее.

Селиванов моментально взял себя в руки и деловито поинтересовался.