Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу Страница 2

Я замерла, пытаясь поймать взгляд, который казался живым, но Александр, проходя мимо, остановился рядом.

— Она была балериной, — сказал он неожиданно, и я почувствовала, как его рука едва касается моей спины, указывая на холст. — Как и ты.

Его пальцы, шершавые от краски, поднялись выше, коснулись моего плеча на долю секунды — будто случайно. Но этого хватило, чтобы по спине пробежали мурашки.

— К сожалению, я не настоящая балерина, — выдохнула я, не решаясь повернуть голову. — И ни когда не стану ей из-за травмы.

— Как бы тебе сказать... — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки, смягчая резкость черт. — Балет — это навсегда. Даже без пуантов, даже без сцены. Это чувство, это стремление, эта грация... Она остаётся с тобой...

Он не договорил, исчезнув в коридоре, оставив после себя шлейф запаха масляных красок.

— Ну как? — Варя толкнула меня локтем, когда мы поднимались по лестнице. — Я же говорила — он харизматичное чудовище и вы поладите.

— Чудовище? — я фальшиво засмеялась, пряча дрожь в голосе.

— Ага. Завораживает, а потом съедает. Будь осторожна, — она прищурилась, но в её тоне звучала шутка. Или нет? — Он всегда такой, можно сказать, что видит людей… по-другому.

— У твоего отца явно нет вкуса. — Недовольно произнесла Вика, поднимаясь вслед за нами. — Он не рассмотрел моей красоты.

— Ой, Викусь, не переживай! — хихикнула Варя. — Папа просто ищет музу, а не модель для модного журнала. Ты слишком совершенна для его кисти — он бы запутался в деталях!

По комнатам мы распределились довольно быстро. Разобрав чемодан, я упала на кровать и уставилась в потолок. Отец Вари не выходил у меня из головы.

Его образ, его слова, его манера держать себя – все это было неожиданным, не таким, каким я его себе представляла. В нем чувствовалась скрытая сила, и я невольно задавала себе вопрос: а кто он на самом деле? И это его внимательный взгляд...

Я чувствовала, как жар разливается по телу, и неожиданно возникшее влечение вызывало одновременно и трепет, и смущение.

Неужели я влюбилась...

В отца своей подруги?

Глава 2. Обнажая душу и тело

Александр

Если честно, я не думал, что затея Вари окажется удачной. Создание абсолютно новой картины к выставке — конечно, это подогреет интерес публики. Но вот то, что выбор модели может оказаться неверным…

Сомнения рассеялись сразу, как только я её увидел.

Стоя у окна мастерской, я наблюдал, как к дому подъезжает машина. Из неё буквально выпорхнула она — соломенная шляпка, тонкая талия. Юбка облегала бёдра, будто вторя изгибам.

Хрупкая. Нежная. Словно фарфоровая кукла.

Инстинктивно сжал кисть так, что дерево затрещало. Захотелось схватить её и спрятать в своём логове, где никто не посмеет дотронуться до неё, кроме меня. Чтобы каждый её вздох оставался здесь, в красках на холсте и на моих ладонях.

— Пап, это Ася, — Варя подтолкнула её ко мне, а та вжала плечи, будто пыталась стать невидимкой. Глаза — слишком большие для такого лица, голубые. В них читалось всё: страх, любопытство и интерес.

— У тебя идеальные линии… для набросков, — бросил я, нарочито медленно оглядывая её с ног до головы. Она вспыхнула, алая краска залила щёки. Хорошо. Пусть стыдится. Пусть дрожит. Я хочу прочувствовать каждую её эмоцию.

Проводив всех в дом, я вернулся в мастерскую. Нужно было побыть одному, что бы отделаться от навязчивых мыслей.Иногда на меня накатывало такое состояние, когда идея практически зудела под кожей, заставляя творить. Это было похоже на головокружение, когда кто-то или что-то настолько вдохновляло на работу, что ты был готов забыть о времени и пространстве.

Сел за мольберт. Кисть сама поползла по холсту — мазок алый, как её губы.

Ещё.

Синий, как прожилки на её запястьях, когда она сжимала чемодан.

Золотой — отсвет соломенной шляпки в лучах заката.

Мой мозг вновь погрузился в воспоминания, словно на экране проносились кадры из моего воображения.

Я не писал. Я вырывал из себя эмоции, чтобы они не сожрали меня изнутри.

Но выходило все совсем не то, что я хотел. Разочарованный, убрал незаконченный портрет