Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров Страница 2

— Потому что сегодня ты сделал правильный выбор, — сказал я. — За правильный выбор не расплачиваются.

— Какой выбор?

— Хочешь вернуться к красным.

Леон застыл, не до конца понимая, куда я клоню.

— Откуда вы знаете? — осторожно спросил он.

— По твоим глазам вижу, — хмыкнул я.

Леон отвёл взгляд.

— Они меня не примут.

— Сейчас нет.

Леон резко посмотрел на меня.

— Спасибо, утешили.

— Я прямо говорю, а не утешаю. Сейчас не примут. Ты долго стоял против них. Одного честного разговора мало.

Пацан молча кивнул. Леон был далеко не глупее и прекрасно понимал, о чем я говорю.

— Но дверь тебе пацаны не закрыли, — добавил я.

Из комнаты снова раздался приглушённый шорох. Леон опять покосился мне за плечо, но уже без прежнего интереса. Для него теперь не существовало ничего, кроме этого разговора.

— Кирилл собирал про нас слабые места, — признался пацан после небольшой паузы.

— Знаю.

— Не всё знаете… — выдохнул Леон, ему явно непросто давалось это признание.

— Говори.

Леон помолчал. Видно было, что ему неприятно. Не страшно даже, а мерзко. Будто он сейчас вытаскивал из себя то, чем раньше сам пользовался.

— У нас в синих про красных говорили. Типа чтобы понимать, кто как поведёт себя на поле. Кто трусит или сорвётся. Про Глеба Кирилл говорил отдельно.

— Что говорил?

— Что у него отца рядом нет. Отец сидит. Кирилл сказал, у Глеба из-за этого силовой перекос. Что его надо либо направить, либо сломать на провокации.

Я задумался. Этой информации я не знал. Не знал, что мой бывший ученик сейчас находится в местах не столь отдаленных. Честно говоря, для меня это прозвучало неожиданно, но вместе с тем вынесло кое-какую ясность во всю ту кашу, которая происходила вокруг этого лагеря.

— Что делать? — спросил Леон.

— Спать, — сказал я.

Леон посмотрел на меня так, будто я его обманул.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Завтра тебе понадобится трезвая голова. Справишься?

Пацан помолчал, потом внушительно пожал плечами.

— Справлюсь. Куда я денусь, Роман Михайлович.

— Тогда иди.

Леон сделал шаг назад, потом задержался.

— Роман Михайлович.

— Чего ещё?

— Если они завтра будут давить на Глеба… я скажу, что Кирилл сам это готовил.

— Скажешь только то, что знаешь.

— Я знаю.

Вот теперь он мне понравился окончательно. Пацан больше не пытался выглядеть сильным. Он просто выбрал, на какой стороне теперь будет стоять.

— Иди, Леон.

Он кивнул и пошёл по коридору, шаркая подошвой кед по полу.

Я закрыл дверь и повернулся к своим ночным гостям. Оба уже пришли в себя и смотрели на меня с разной степенью ненависти и неудобства.

— Ну что, граждане воспитатели, — сказал я. — Продолжим беседу о методах?

Глава 2

Оба товарища уже пришли в себя. СБэшник, с которым у нас никак не складывались отношения, спокойно сидел у стены. Даже слишком спокойно для того, кто недавно получил по голове и обнаружил себя связанным в чужой комнате. Он устроился поудобнее, насколько позволяли стянутые руки, и смотрел на меня с нетерпением.

Его напарник, кстати, переносил положение куда хуже.

— Ты совсем охренел⁈ — встретил он меня ещё с порога. — Развяжи меня сейчас же! Ты понимаешь вообще, что ты сделал⁈

Я повернул замок в двери и, включив свет, посмотрел на комнату. Кровать съехала почти к стене. Один стул лежал на боку. Второй потерял ножку и лежал на сидушке. На полу темнели несколько капель крови.

У одного гостя была разбита губа, у другого наливался синяк возле виска и темнела ссадина на лбу.

В центре этого великолепия стоял я.

Официально отстранённый психолог, которого уже успели объявить опасным, склонным к агрессии и, судя по последней версии происходящего, почти готовым бросаться на молодых.

Ну-у… поверить даже можно, если смотреть с того угла, что в комнате у меня находились двое связанных взрослых мужчин.

Я оглядел всё ещё раз.

Со стороны картина выглядела скверно. Чего душой кривить, даже я бы на месте следователя начал с вопроса: «Роман Михайлович, а вы точно психолог?»

Второй мужик продолжал материться, требовал немедленно его освободить и время от времени обещал мне такие последствия, что некоторые из них требовали отдельного медицинского образования.

СБэшник молчал, этот был куда сдержаннее, да и постарше.

Я посмотрел на него. Он тоже смотрел на меня.

— Чего грустим? — спросил я.

— Вызывай полицию, — проскрежетал он.

Я даже повернул голову, словно в комнате мог находиться кто-то ещё.

— Чего?

— Полицию вызывай, — спокойно повторил СБэшник. — Сейчас.

Его напарник перестал материться, как будто увидел в этих словах спасательный круг.

— И что я им скажу?

СБэшник слегка пожал плечами.

— Правду. Двое взрослых мужчин пришли поговорить. Нестабильный психолог, которого недавно сняли с работы после попытки повеситься, напал на них, избил, связал и несколько часов удерживал в закрытой комнате.

Я медленно перевёл взгляд на второго. Тот ухмыльнулся — всё-таки понравилось, как его старший пытается выкрутить расклад.

— Нас двое, — продолжил СБэшник. — Ты один. В твоём личном деле уже хватает интересного. Добавишь ещё одну страницу.

Я прислонился плечом к двери, сунув руки в карманы.

Мужик говорил разумно. В комнате имелись следы драки, связанные люди и разбитая мебель. А ещё была свежая история с отстранением. Официальные претензии к моему состоянию и методам работы. Утром предстоял разбор, куда меня ещё должны были допустить.

После вызова полиции утренний разбор мог состояться прекрасно. Просто без моего участия. Я мог за одну ночь пройти интересный карьерный путь от психолога с сомнительной методикой до героя протокола о незаконном удержании двух граждан.

Особенно если граждане заранее договорились, что именно станут рассказывать.

— Хорошая идея, — заключил я.

Второй мужик хмыкнул. А СБэшник продолжал на меня испытывающе смотреть.

— Вызывать будешь?

— Думаю вот как поступить. Можно?

— Думай быстрее, — просипел СБэшник.

Я отошёл от двери и сел на край кровати. Она жалобно скрипнула и сдвинулась ещё на несколько сантиметров. Я же достал телефон, мельком посмотрел на экран и положил его рядом с собой.

Спрашивать, кто их прислал, смысла не имело. Ответ я знал заранее.

«Сами пришли».

Спрашивать про приказ было ещё веселее.

«Никакого приказа не получали».

Про Кирилла можно было даже не начинать.

Люди, которые приходят ночью к отстранённому психологу и предлагают подписать нужную бумагу, редко после первого вопроса хлопают себя по лбу и признаются, что за ними косяк.

Я немного помолчал, а потом