Офицер экспедиционного корпуса - 2 - Игорь Александрович Шенгальц Страница 2

Называть ему свое настоящее имя я конечно не собирался, судья же время от времени поглядывал на меня с интересом энтомолога, нашедшего очередной любопытный экземпляр для своей коллекции.

— Жан Ганьер, моряк, — сообщил я, прекрасно понимая, что моя легенда и ломаного гроша не стоит. Любая проверка подтвердит, что я безбожно вру. Ни документов, ни прочих доказательств у меня не имелось, а носатый судья вовсе не выглядел дураком. — И я ни в чем не виноват!

Маршан недоуменно взглянул на меня. Я ответно вперился в него глазами, пытаясь изобразить страх и недоумение. Честного человека скрутили и бросили в кутузку — произвол!

— Я бы принял ваши слова на веру, — негромко сказал судья, — но к несчастью для вас не имею подобной привычки.

Маршан открыл папку и вытащил стопку листов, долго в них копался, потом очевидно нашел искомое и вперился тяжелым взглядом в одну из бумаг.

— В чем вас обвиняют? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от бумажки.

— Понятия не имею, господин судья. Попал под машину, забрали до выяснения. Как очнулся, буянил!

Судья нервно перелистнул еще несколько страниц.

— Так в чем его обвиняют? — спросил он секретаря.

— Я не знаю, господин судья, — развел тот руками. — Больно личность подозрительная!

— Где обвинение? Почему в деле нет обвинения? Подозрительная личность — это не обвинение! — он не кричал, но от интонаций его голоса и надзиратель, и секретарь буквально съежились, словно уменьшившись в размерах. Маршан между тем продолжал задавать вопросы: — Почему тут нет представителей полиции? За что его забрали?

Надзиратель тихо ответил:

— Я не знаю, господин судья! — и тут же добавил: — Говорю же — буянил! Этот человек жестоко избил своих сокамерников.

— Кто такие? — рыкнул судья. — Какие сокамерники?

— Трое в тюремной больнице. Корсиканцы — люди Лучиани!

«Всего лишь в больнице?», удивился я. Двое из напавших на меня точно мертвы. Одного прикончил я сам, другому сломал шею сенегалец. Или они все же выжили? Я был в таком состоянии, что мог и ошибиться. Либо же сержант прикрывает перед судьей собственную некомпетентность, ведь за трупы его по голове тоже не погладят.

— Опять корсиканцы? — заорал Маршан и саданул кулаком по столу. — Дерьмо! Ненавижу корсиканцев! — и тут же повернулся ко мне: — За что вы их избили?

— Я не знаю, как очнулся — на меня сразу напали трое, начали душить. Простите, господин судья, я лишь защищался.

Судья грозно посмотрел на секретаря и надзирателя и отрывисто приказал:

— Гоните его взашей! Я не усматриваю в его действиях никакой вины.

— На каторге нужны рабочие руки… — начал было красномордый, но судья его перебил.

— Так может вас туда и отправить, а, сержант? Что скажете?

Судя по тому, как лицо сержанта из красного превратилось в багровое, это была не пустая угроза.

— А что делать с черной обезьяной? — заискивающим голосом спросил он, быстро переведя тему. Речь очевидно пошла о капрале Файе.

Маршан поморщился, выпил несколько больших глотков воды из стакана и уточнил:

— А в чем вина черномазого? За что его взяли?

— Бегал голым по улицам, орал что-то на своем тарабарском языке, и еще он помог этому человеку избить корсиканцев!

— Не хочу больше ничего слышать про ублюдочных корсиканцев! — взревел судья, а потом ткнул в меня пальцем: — Гоните этого и его черномазого прочь, камеры и так переполнены. Хватит тратить понапрасну мое время! Как фамилия негра, где дело?

— Мамаду Файе, господин судья! Секундочку! — секретарь бросился к его столу и быстро отыскал нужную папку.

Маршан пролистал, почти не вчитываясь в текст, потом взял печать с длиной деревянной ручкой и с размаху поставил два штампа.

— Свободны. И чтобы больше не приводили ко мне всякий сброд!

— Охрана! — громко выкрикнул красномордый.

Через несколько мгновений дверь отворилась, и появились все те же надзиратели. Я поморщился. Наверняка на обратном пути я вновь получу пару ударов, и не факт, что на этот раз они окажутся столь же безобидными.

От Маршана не укрылась моя реакция, и он строго произнес:

— Отведите задержанного в камеру и передайте бумаги коменданту тюрьмы. Чтобы через час оба негодяя уже покинули это заведение! У нас тут не богадельня! Да, и чтобы ни один волос не упал с его головы — вы понимаете, о чем я говорю?

Красномордый преданно уставился ему в переносицу:

— Совершенно понимаю, господин следственный судья!

— Выполняйте!..

На этот раз меня не тронули и доставили до места в целости и сохранности. Я мог лишь представить, каких усилий это стоило надзирателям. Особенно красномордому сержанту — тот аж исходил желчью, но сделать ничего не мог — нарушить прямой приказ такого человека, как Маршан, значило полностью угробить свою карьеру и гарантированно лишиться доходного места.

Следственный судья лихо разгреб все это дерьмо — чувствовался огромный опыт. За свою же участь я не слишком волновался. Через час я окажусь на свободе. Главное — дожить до этого волнительного момента. И я намеревался приложить для этого все возможные усилия.

Мамаду встретил мое возвращение широкой улыбкой:

— Ты сожрал их сердца, тубаб?

— И выгрыз печень, — улыбнулся я в ответ.

Сенегалец расхохотался.

— Я сразу понял, что ты — сильный человек! Когда мы выберемся отсюда, готов пойти под твое командование.

Мне понравилось, что он сказал: «когда», а не «если». Сенегалец еще мало меня знал, но уже полностью доверял — подходящая кандидатура для нового члена группы, которую я намеревался собрать.

— Ты принят!

— А мне дадут резать глотки белым людям? — дико завращал зрачками Мамаду.

— По мере необходимости, — кивнул я, принимая его игру.

— А немцам? Ненавижу немцев!

— Им в первую очередь.

— Гип-гип, ура! — возрадовался сенегалец, а потом внезапно подмигнул мне, показывая, что все это лишь шутка.

Но вот остальные заключенные, слышавшие наш диалог, в страхе прижались к стенам. Замученные, обессиленные, изголодавшиеся, они боялись всего — даже собственной тени. Я видел их изможденные лица, глаза, полные отчаяния, но ничем не мог помочь этим людям. Что их ждет? Кого-то каторга, других — гильотина, третьих — каменная тюрьма. И я даже не знал,