50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер Страница 2

В это время в гостиную вошли родители – и замерли.

– Камеру, – прошептала Мэри, сжав руку мужа и не сводя глаз с дочери, – Гарри, принеси камеру, скорее. Это нужно заснять.

Мерил погрузилась в глубокий транс отрешенной святости, ее склоненная голова, поза и выражение неузнаваемо изменившегося лица поразили даже маленьких братьев. Они умолкли, с восхищенным недоумением глядя на сестру, которая на их глазах превратилась в живую Деву Марию.

Трансляция закончилась, смущенная Мерил подбежала к матери, обхватила ее и уткнулась лицом в живот. Мэри отстранилась, взяла дочку за руки, присела перед ней и заглянула в глаза.

– Мерил, – сказала она, – ты такая способная, такая замечательная. Если ты приложишь усилия и не будешь лениться, то сможешь стать кем только захочешь. У тебя все получится, все, что ты пожелаешь.

И Мерил поверила.

* * *

Эта семейная легенда вошла в официальную биографию Мерил Стрип не случайно. Она показывает нам самую важную вещь в жизни каждого человека. В семье Мерил получала то, чего так часто не хватает всем нам: безусловную любовь, уважение к личности и возможность проявить себя так, как это нужно нам самим, а не нашим родителям в контексте их воспитания, психологических травм или обманутых надежд.

Главное и лучшее, что случилось с Мерил в начале жизни, – это взросление в любящей родительской семье.

Но все могло пойти и по-другому.

Настоящее имя Мерил Стрип – Мэри Луиза. Мэри – так звали маму суперзвезды, а также ее бабушку и прабабушку. Мэри – семейное имя. Фамилия матери Мерил Стрип – Уилкинсон, и она работала художником в области рекламы, а также арт-директором в компании Bell Labs во время Второй мировой войны и художественным редактором журнала Home Furnitures.

Тот, кто знаком с историей США и смотрел сериал «Безумцы» (Madmen), знает, что женщина на подобных должностях в те годы – абсолютное исключение. Мэри Уилкинсон не ходила на демонстрации за права женщин и не была осознанной сторонницей феминизма. Она воплощала идеи равенства непосредственно в жизнь. Мерил обожала мать. Та была красивой, веселой, легкой, остроумной и на редкость правдивой. Они были по-настоящему близки.

В доме родителей Мэри Уилкинсон царила веселая легкая атмосфера, туда Мерил, Гарри третий и Дана всегда ездили с удовольствием. Каждый визит к бабушке и дедушке был для них как день рождения. Их ждали, к их визиту готовились, весь уикенд им разрешалось абсолютно все и все их капризы и пожелания выполнялись.

Отец Мерил Стрип и его семья были совсем другими. Гарри Стрип второй всю жизнь проработал HR-ом в фармацевтической компании.

– Он писал песни и был отличным танцором, – говорила о нем Мерил, – мы часто танцевали в гостиной, он, я и мой брат. В детстве отец был по-настоящему хорошим пианистом и получил стипендию в престижном Брауновском университете. Но у семьи не было денег, и когда началась Великая депрессия, ему пришлось все бросить. Университет отец так и не окончил. Тогда было тяжело. Всем приходилось работать. У отца был огромный личностный потенциал, но на каждом шагу он натыкался на препятствия. Ему было очень тяжело с родителями. Его мать страдала глубокой хронической депрессией, дом был в упадке, в нем царила всепроникающая грусть. Шторы в доме не поднимали, никогда. Сам Гарри также нередко переживал сильные приступы меланхолии.

Мерил всегда знала, что у нее есть темная, отцовская сторона. Временами она чувствовала парализующую тягучую силу меланхолии Стрипов, но не отрицала, а пыталась приручать ее. Правило 2: Совершай ошибки

Много позже в одном из интервью она говорила:

– Я думаю, что мы – совокупность наших предков, пазл из людей, которые жили до нас. Нос бабушки, чувство юмора мамы, музыкальность отца, властность четвертого прадеда, который был судьей. Все это живет во мне. Подумайте, сколько жизней несет в себе каждый из нас. Все, чему научились наши родственники, все, что их ранило, что делало их счастливыми, мы храним в наших телесных «я». Надо научиться принимать своих предков, хороших и плохих, и я этому научилась. Они не груз, они – моя сила.

В классе мисс Перселл, старой девы в пенсне с прической прошлого века, пахло книжной пылью и…

– Сегодня урок грамматики. Тема: «Правила употребления артиклей в английском языке».

– Мэри Луиза, – проскрипела мисс Перселл, постукивая по доске указкой. – Подойди, пожалуйста, и объясни нам, почему перед словом «university» мы ставим неопределенный артикль «a», а не «an».

Десятилетняя Мэри Луиза Стрип, сидящая на третьей парте, поднялась с выражением полного спокойствия. Ее глаза, казалось, видели не доску, а что-то гораздо более интересное.

– Мисс Перселл, – начала она, медленно приближаясь к доске. – Вы говорите, что это правило. Но это скорее исключение, которое опровергает правило.

По классу прокатился удивленный шепоток. Даже самые тихие ученики замерли. Никто никогда не осмеливался спорить с мисс Перселл.

– Что ты сказала, Мэри Луиза? – голос учительницы сделался на октаву выше.

– Я говорю, что вы объясняете нам, что «an» ставится перед существительными, которые начинаются с гласного, а «a» – с согласного, – Мэри Луиза взяла мел и написала на доске: a Universe, «вселенная». – Слово «Universe» начинается с буквы «U» – гласной. Тем не менее перед ним ставится «a», потому что буква «ю» обозначает два звука – «й» и «у». А «й» – это согласный.

Она обернулась и с вызовом посмотрела на учительницу.

– Это всего лишь исключение, Мэри Луиза! – мисс Перселл выхватила мел из рук своей ученицы. – И не тебе, десятилетней девочке, учить меня грамматике!

– Но ведь если объяснять правило, не упоминая подобные случаи, представление окажется неполным. Вы ведь должны учить нас понимать язык, а не просто зубрить.

– Это я здесь учитель! И я знаю, как надо! Вон из класса! – закричала мисс Перселл. – Вон, немедленно!

Мэри Луиза не проронила ни слезинки. С высоко поднятой головой она собрала свои книги и молча вышла из кабинета.

Стоя в коридоре, Мэри Луиза представила, как разыграет эту сцену перед родителями.

Дремавшая в ней актриса широко распахнула глаза.

* * *

Мерил росла в атмосфере общей семейной любви и обожания со стороны братьев. Обожания много не бывает, если речь идет о девочках. Но когда она пришла в школу, оказалось, что никто не собирается восхищаться ею просто так, никто не видит в ней ни умницы, ни лидера, не видит в ней вообще ничего. Учителей же интересует