Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский Страница 2

А пассажир слушает его вполуха, всё больше глядит по сторонам, хотя глядеть тут, в этих пустошах, особо и не на что. Обычный камыш по краям дороги, крепкий, густой для такой дикой местности. Редкие деревья: чёрные, усеянные грибом-трутовиком стволы ив, с ветвей которых свисает блёклая ветошь поеденной болезнями листвы. В общем, унылые сырые пустоши, предвестники опасных чёрных хлябей, что воняют тухлятиной.

Ратибор Свиньин медленно тянет носом воздух и улавливает первые нотки знакомого запаха. Нет-нет, это пахнет не возница, и не его вздорное животное, хотя приходящий из болот запах и схож с их ароматами. Это долетают до его обоняния болотные соединения серы. Резкие, неприятные, как и всё неприятное, рождающие в неподготовленном мозге тревогу. Да, кажется, он уже доехал. Скоро владелец ферм и прочих инвестиций, любитель болотных природ тоже это начнёт замечать.

— А иначе как? — продолжает бубнить обладатель всяких разных и доходных акций. — Вот где я на своих фермах могу повстречать настоящего синоби? Да нигде. Там у меня одна сволочь, сын со снохой, — он вздыхает. — Жена опять же ещё. Поэтому я иной раз плюну на всё, да и иду немного подкалымить. Покататься по дорогам по всяким.

И тут поток его мыслей прерывается, и возница замолкает. Козлолось в упряжке уже не швыряется грязью из-под подков, а начинает брыкаться, бить в повозку ногами и мотать рогатой головой, оборачиваться и смотреть на возницу злым лиловым глазом: мол, а ты вообще знаешь, куда ты меня гонишь, идиот? Ты, что, ничего не чувствуешь?

Мужичок начинает вертеть головой и нюхать воздух. Нюхает, нюхает, сопит. Кажется, унюхивает. Поворачивается к своему нанимателю и, пошмыгав носом, говорит:

— Кажись, доехали, барин. Болото завоняло уже.

Ратибор мог бы ему сказать, что ехать по их уговору можно ещё версты две, он мог бы настоять на том, но хочет уже пройтись, размяться, да и, признаться, возница ему своей болтовнёй поднадоел. И тогда шиноби говорит мужику, выбирая взглядом место посуше:

— Отлично. Давай-ка встанем мы на том пригорке.

— Как скажете, барин, — возница доволен тому, что скоро уже сможет повернуть и поехать из этих мест обратно к дому.

И через несколько минут подбадриваемый уколами в круп козлолось втаскивает тележку на холмик, что возвышается над окрестностями, и там, на сухом, она останавливается. И шиноби, потянувшись и потом напрягая члены для стимуляции кровообращения, начинает выбираться из повозки. Его удобные и примотанные к ногам гэта[1] очень высоки, бруски под подошвой достигают десяти сантиметров, эта обувь отлично подходит к мягким грунтам. Шиноби часто носят именно такие сандалии из-за их устойчивости в любой грязи или даже в воде по колено. Устойчивость многого стоит, при их-то неспокойном ремесле. Он ставит одну за другой сандалии на подножку повозки и затягивает покрепче ремни, что крепят обувь к ступням ног. Потом поправляет свои на удивление белые онучи, которые в окружающей грязи и сырости выглядят просто фантастически.

Затем шиноби берёт копьё, а потом и свою большую, сплетённую из коры ивы, заплечную торбу. Закидывает её за спину.

Копьё, вакидзаси[2] за широким красивым кушаком, торба за плечами, очки на носу, перчатки на руках, а сугэгасу[3] на голове. Всё, молодой человек готов продолжить путь пешком.

— Барин, а барин, — начинает возница заискивающе.

— Чего тебе, возничий? — интересуется Ратибор, хотя прекрасно знает, о чём заговорит мужик. И, конечно же, он оказывается прав в своих догадках.

— А на чаёк не поспособствуете? — ласково улыбается мужик.

— Ты не довёз меня. На чай не заслужил. Пей воду из болота, — говорит шиноби твёрдо, а сам расправляет лямки торбы на плечах, готовясь к долгому пути.

— Эх, барин, — сокрушается мужик. Но тут же надежда в нём оживает вновь, и он продолжает: — А может, по доброте всё-таки поспособствуете? На чаёк-то?

— Владельцу ферм и инвестиций, держателю доходных акций, что возит путников для удовольствия, а ещё для любования природой, не подобает как-то клянчить чаевые. Не кажется ль тебе?

— Э-эх, не срослося, — вздыхает мужичок. И начинает ширять своего зверя под хвост и разворачивать повозку. — Ну, давай, худоба, пошевеливайся, — а уже встав на обратный путь, кричит молодому человеку. — Ну, прощайте, барин!

— Прощай, возница многословный, — отвечает ему Ратибор Свиньин, начиная спускаться с пригорка. И, сойдя вниз, остаётся на пустынной дороге совсем один.

⠀⠀

Никто не ждёт шиноби у очага, он редко куда-то торопится

Жизнь его проста, как чашка, в которой нет риса

Шиноби словно улитка на склоне. Весь его дом у него за плечами.

⠀⠀

И вправду, в его торбе имелось всё, что было нужно юноше. Чашка, ложка, нож для еды, ходули метровой длины, чтобы преодолевать глубокие места в хлябях, на концах ходуль — «пятки», чтобы они не уходили слишком глубоко в грязь и в ил под водою. Вместе с ними из торбы торчат концы бумерангов. Он носит с собой три штуки: два простых охотничьих и один боевой, у которого бьющий край имеет заточенную до бритвенной остроты железную пластину. Ещё в торбе был «стеклянный» дождевик. Конечно, великолепный розовый армяк Ратибора был хорошо провощён от простой воды, но если вдруг налетят жёлтые кислотные тучи, то лучше всё-таки защитить хорошую одежду и тело от обжигающей кислоты. Ещё у молодого человека в торбе был добрый кусок киселя из мидий, половинка хлебца из муки болотного каштана, несколько едких белых слив и баклажечка с коньяком из сладкого вьюна. Также там была пара чистого исподнего и две пары чистейших онуч[4], маска из отлично выделанной кожи саламандры — ведь случается так, что человеку в пути необходимо скрыть лицо, мало ли…, — толстая книга, завёрнутая в вощёную бумагу. А ещё там был запертый на ключ простой ларец из дерева обычной ивы.

Простой ларец в пару кило весом. Да.

Те, кто знает о шиноби не понаслышке, поговаривают, что главное оружие этих опасных бродяг — вовсе не копья и ножи, или какой-то там сай[5] в рукаве. Нет, знающие люди говорят, больше всего нужно опасаться того, что шиноби носят в своих торбах и никому никогда не показывают.

Миазмы. Они в большинстве случаев невидимы. Но для невидимых испарений у человека имеется обоняние. И оно юношу не подводило.